Память, которая никогда не подведет

Аккуратный маникюр, кольцо формы «маркиза», портрет знаменитого предка на стене. Всего 50 лет назад род этой женщины перестал бояться говорить вслух о своих предках. Отец Киры — Михаил Кромской до промозглого 1937 года уже успел отбыть три года в сибирской ссылке, вернулся домой и не мог устроиться на работу. Он, выпускник Миланской консерватории, талантливый музыкант и композитор, сидел в коммунальной квартире с детьми, пока его жена работала. Кира помнит, что в детстве ей не всегда покупали любимые конфеты «Коровка». Разве по праздникам. Михаил Николаевич не мог брать деньги у жены, стыдился. А сам не зарабатывал, от бывшего арестанта отвернулись многие друзья. Времена тревожные, дружить даже с бывшим политзаключенным, все равно что себе приговор подписать. Однажды, правда, пошли в магазин, как раз за конфетами. Но по дороге Михаил Кромской увидел нищенку с мальчонкой пяти лет. Деньги отдал, да еще и дочь пожурил: мол, как можешь думать о конфетах, когда мальчонке не хватает на хлеб.

Ранней весной 1937 года Михаил Николаевич во дворе встретил преподавательницу французского языка. Когда-то она учила его диграфам и триграфам, а теперь занималась с маршалом Михаилом Тухачевским. Старые знакомцы говорили, конечно, по-французски.

— Как дается французский Тухачевскому?

— Бьен, хорошо. Он такой же талантливый ученик, как и вы.

Эти 30 секунд диалога стали роковыми для Михаила Кромского. Местная уборщица, чье имя история не сохранила, услышала буржуйскую речь. Конечно, понять, о чем говорят эти двое, она не могла. Но это не помешало затем написать в доносе: «Гражданин Кромской на улице агитирует за контрреволюцию». Михаила Тухачевского к тому моменту уже казнили. Он был внезапно арестован в начале мая 1937-го, а 12 июня высшую меру наказания привели в исполнение. После новогодних праздников черный воронок приехал и за Кромским. 17 февраля его расстреляли на Бутовском полигоне.

Потом была эвакуация, цинга, мечта поступить в МГИМО, много страхов. Например, как согласиться на предложение руки от перспективного молодого человека, зная, что согласием можешь поставить крест на его карьере? Сейчас Кира Михайловна вспоминает об этом спокойно. Говорит тихо, без надрыва. Выплакалась, пока ходила в архивы, читала копии допросов.

День памяти жертв политических репрессий отмечают 30 октября. Такие истории есть во многих наших семьях. Раскулаченные, сосланные в Сибирь, расстрелянные. Слово «репрессии» для людей знающих, понимающих звучит колко и горько. И не стоит навешивать его как броский ярлычок на каждую дутую акцию с гражданским подтекстом. Ведь те, кто сравнивает 1937 и 2012 годы, не осознают своей безграмотности, не знают меры. Впрочем, это не оправдание.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции