Беспорядки в Непале, спровоцированные блокировкой ряда крупных социальных сетей — наглядная иллюстрация классического сценария развития политического кризиса в условиях цифровой эпохи. Во-первых, ошибочно считать причиной кризиса сам факт запрета цифровых платформ.

Данная мера — лишь триггер, обнаживший глубинные проблемы: накопленное общественное недовольство, политическую нестабильность и социально-экономические трудности. Опыт различных государств, от Сербии до Ирана, показывает, что сам запрет часто — запоздалая реакция власти на уже назревающую угрозу беспорядков, попытка ограничить координацию протестующих.

Последовавшие за этим масштабные и стремительные отставки — от министра до премьера и депутатов оппозиции — свидетельствуют о крайней хрупкости политических институтов. Власть показала неспособность к диалогу и действовала под давлением улиц, что демонстрирует ее реактивную, а не проактивную позицию.

Фото: Shutterstock

А вот особенностью данного кризиса можно назвать его ярко выраженную поколенческую составляющую, которая отразилась в медийном названии «Революция поколения Z». Дело в том, что мобильность, цифровизация и высокая восприимчивость молодежи делают ее наиболее активным участником протестных движений по всему миру. Это подтверждает общемировой тренд, согласно которому социальные сети выступают не просто средством коммуникации, а инфраструктурным элементом для организации протестных инициатив.

Теперь все, что остается мировой общественности, — наблюдать за развитием событий. Дальнейшая стабилизация ситуации будет зависеть от способности политического класса страны к формированию новых моделей легитимности и выстраиванию диалога с цифровым поколением.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции