Проголосовали, а что дальше...
Первый и единственный в СССР референдум состоялся 17 марта 1991 года. На голосование был поставлен вопрос: «Считаете ли вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик как обновленной федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантироваться права и свободы человека любой национальности?».
Иными словами, благодушная формулировка по типу «за все хорошее».
С тех пор считается, что народ проголосовал за сохранение Союза, но политики его волю проигнорировали. СССР развалился спустя несколько месяцев, и ни одна значимая политическая сила не выступила в его защиту.
Попробуем посмотреть на историю несколько под другим углом. Насколько осознанным было голосование на референдуме, понимал ли советский обыватель все последствия? Насколько репрезентативным был референдум?
Насчет осознанности. Референдумов в СССР никогда не проводили, привычки к голосованию на альтернативной основе у людей не было. Соответственно, подавляющая масса людей на референдуме 17 марта 1991 года по устоявшейся советской привычке «голосовала» , но не «выбирала» в полном смысле этого слова. Поскольку реально последствий того или иного решения никто, по сути, не представлял, а власти их сами не понимали и не представляли, как может выглядеть этот «обновленный Союз». Сейчас такую «сделку», где участники не представляют себе в полной мере ее последствия, признали бы ничтожной. В реальности так оно и было. Горбачев и его окружение рассматривали референдум как средство укрепления собственных пошатнувшихся позиций. Никакого механизма реализации итогов референдума на деле не было. Проголосовали — а дальше что? В том числе поэтому он и не мог предотвратить распад СССР.
Насчет репрезентативности и легитимности. Вроде бы цифры говорят в пользу этого. Было зарегистрировано 186,6 миллиона избирателей из примерно 293 миллионов населения СССР. В голосовании приняли участие 148,6 миллиона, то есть больше половины. Из них «за» проголосовали 113,5 миллиона, то есть большинство зарегистрированных избирателей. Согласимся, не самый убедительный результат. Самое же неприятное, что из пятнадцати союзных республик шесть в референдуме не участвовали — три балтийские, Молдавия, Армения и Грузия. Как же можно было ставить вопрос о сохранении Союза, если шесть его полноправных республик ушли «в отказ»? Получается, что итоги референдума им надо было навязывать силой? Или сохранять Союз в составе девяти республик? К тому же вспомним ранние споры Москвы с Киевом из-за Крыма, который чуть ли не пять референдумов провел еще до 2014 года и всякий раз голосовал за свою автономию и суверенитет, и, по сути, за отделение от Украины. Но из Киева всякий раз говорили, что вопрос отделения Крыма должен решаться на общеукраинском референдуме. Этот узел был разрублен лишь в 2014 году.
Плюс к тому на референдум выносились разные вопросы в разных республиках. В Казахстане его переформулировали так: «Считаете ли вы необходимым сохранение СССР как союза равноправных суверенных государств?». На Украине тоже сделали по-своему: «Согласны ли вы с тем, что Украина должна быть в составе Союза Советских суверенных государств — СССГ — на основе Декларации о государственном суверенитете Украины?» (Даже название СССР поменяли.). Так что полноценного легитимного референдума по сути не было. Его вообще не надо было проводить, а надо было (притом гораздо раньше) договариваться с национальными республиканскими элитами о новом формате Союза. А не устраивать карнавал охлократии у постели умирающего Союза. Референдум лишь подтвердил факт, что на тот момент болезнь уже была смертельной и излечимой разве что путем ампутации совсем безнадежных «членов».
Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции
