«Уверена, что попаду в ад»

Здесь нужно понимать, что ни один человек не может своими усилиями освободиться от адских наказаний. А Христос готов избавить от них каждого и всё в нашей жизни устраивает для вечного спасения. И надеяться надо не на себя, потому что никто никогда в здравом уме не сможет сказать, что он, мол, своими трудами, энергией и стараниями заслужил райские обители, что это он – такой молодец. И, несмотря на то, что мы видим себя достойными ада, не надо отчаиваться, потому что Господь нас спасает, а не мы сами спасаемся своими действиями. И Христос хочет всё-таки всем «человеком… спастися и в разум истины приити» (1 Тим. 2: 4), а не погубить. При этом всегда важно помнить, что хотя мы можем избежать геенны огненной не своими собственными тщаниями и стремлениями, но они в деле нашего спасения не отменяются. Потому что своими усилиями мы показываем наше желание – чтобы «Царь Небесный, Уте́шитель и Дух истины пришел и вселился в нас, и спас души наша» (см. стихира на стиховне, вел. вечерня Пятидесятницы, гл. 6).

Поэтому надо немного поменять приоритеты в духовной жизни. А именно: мы должны искать встречи с Христом. Это – главная наша цель. Вернее, так: первое – найти смысл всей нашей жизни. Что мы хотим – успешной карьеры, благополучия, здоровых, преуспевающих и любящих нас детей, добрых родственников, соседей, сослуживцев и т. п. Это все очень хорошо и необходимо, чтобы чувствовать земное счастье. Но – и тут появляется пункт два – с наступлением смерти, которой никому не избежать, выходит, все наши достижения обнулятся? Конструкция рушится… И только при понимании, что душа человека бессмертна и жизнь после физического конца продолжится, философская конструкция целеполагания остается устойчивой. Жить с Христом в сердце, сверяться с Евангелием, исполняя заповеди, учиться любить так, как Он наставлял – вот цель и перспектива. А люди, зачастую, воспринимают отношения с Богом в правовой плоскости: есть закон, есть Судья, есть вина, и мы мыслим Страшный суд как некий юридический процесс. Но там так это «не работает».

Фото: Ярослав Чингаев / АГН Москва

Если мы ищем Бога в своей жизни, стремимся к встрече с Ним в таинствах и молитве, жаждем утешения даже не в том, что можем от Него получить, а в самом процессе участия в церковной жизни, испытываем радость от общения со Христом – это значит, что мы на верном пути, и Он ведет нас к вечности. Если христианин к молитве равнодушен, если он ленится, то это беда, тревожный знак. Так же, как и если кто-то усердно молится, а потому считает себя достойным рая, ему следует быть очень осторожным, такое состояние может привести к прелести и погибели. Не обязательно, конечно, но с большой долей вероятности. А если человек испытывает страх Божий при мысли о переходе в вечность, понимает реальность ада и боится там оказаться, значит, у него есть понимание своей греховности и духовной немощи. Как Спаситель говорит: «Кто возвышает себя, тот унижен будет, а кто унижает себя, тот возвысится» (Мф. 23: 12).

У преподобного Силуана Афонского (1866 – 1938 гг.) – русского монаха, нашего соотечественника, который подвизался на святой горе Афон – была такая же проблема: он видел глубину человеческого падения, переживал собственные грехи и немощи, претерпевал сильнейшую брань с бесами и порой падал духом и терял надежду в своём спасении. Однажды, в самый тяжёлый момент духовной схватки с духами злобы Господь ему явился как Свет, как Любовь, и инок услышал слова: «Держи ум свой во аде и не отчаивайся».

Это значит: считай себя достойным ада, но при этом не впадай в отчаяние, потому что все мы, люди, заслуживаем мук, по большому счёту. И если так подходить, то никто из живущих на земле в райские селения не попадет. Хотя, все помнят, что первым в раю оказался раскаявшийся разбойник (см. Лк. 23: 40-43). Главное – не смотреть на отношения между Богом и человеком как на отношение Судьи и подсудимого. Всё-таки Бог в первую очередь Любящий Отец. Об этом нам говорится в притче о блудном сыне: отец продолжает любить своего сбившегося с пути сына, ждет его обращения, и когда тот возвращается, не укоряет его, а принимает в свои объятия, восстанавливает в сыновнем достоинстве, облекает в светлые одежды (см. Лк. 15: 11-24). Так и нам надо духовно трудиться, чтобы вернуться к Отцу нашему Небесному и твердо верить в Его милосердие.

Единственное, чего не должно быть – смертных грехов. Иначе такой позицией очень легко оправдать любое преступление: — Мол, поскольку я считаю себя заслуживающим ада, значит, буду в раю. А пока могу жить и грешить, как вздумается, потом смирюсь, почувствую себя ниже всех, хуже всех, и Господь меня за моё смирение примет.

Так не получится. Наша задача — стараться жить по заповедям, а где что-то не выходит и согрешаем — каяться. Главные ловушки, в которые враг пытается нас загнать, — это либо опасная самонадеянность и уверенность в своём спасении, либо парализующее отчаяние.

Очень важно понимать разницу между страхом адских мук.

Страх от Бога отрезвляет, побуждает к молитве, приводит к зрению своих грехов и покаянию. Он приносит в душу мир, потому что неразрывно связан с надеждой на милосердие Творца. Через него Господь нас смиряет с одной стороны, а с другой – показывает Свою милость и не даёт впасть в чрезмерную тоску и безнадежность.

Страх от лукавого лишает внутреннего покоя. Если чувство вины и страха гнетет, давит и вводит в безысходность — это от дьявола, который стремится погубить человека.

Познав эти истины на практике, преподобный Силуан Афонский для нас, христиан последующих времен, записал свой опыт: — Если хочешь ощутимо иметь благодать Святого Духа, то смиряй себя как святые отцы. Пимен Великий сказал своим ученикам: «Поверьте, чада, где сатана, там и я буду» … И мне дал Господь уразуметь силу этих слов. И я, когда держу ум свой во аде, то покойна душа моя, а когда забуду об этом, то приходят мысли, неугодные Богу.

Если мы стараемся жить по Евангелию, стремимся к Господу нашему Иисусу Христу, и при этом всё равно считаем себя достойными наказания за содеянное, то это правильное духовное состояние. И в нём должны присутствовать и благодатный страх Божий, и надежда на Его всепрощающее милосердие.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции