Я, например, уже забыл все нужное, но странным образом помню великое множество совершенно ненужных мне деталей. Вот, например. Зачем мне помнить, что мама никогда не положила бы в холодильник продукты, не прикрыв их тарелкой (тогда не было ни пленок, ни контейнеров — я помню и это время!). И еще я помню, что если я заболевал, то из картонной коробки с надписью «Аптечка» не доставался уродливый термометр. Мама просто прижимала к моему лбу губы и объявляла, какая у меня температура.

С точностью до тысячных… Тогда не было — я помню даже то счастливое время — таблеток от простуд. И в аптечке можно было найти только зеленку-йод, марганцовку, стрептоцид и здоровенную клизму.

Поэтому мамины губы исполняли роль не только градусника, но и лекарства. В каком бы жаре я ни метался, какая бы боль ни пронизывала меня, подходила она и опускала свои губы на мой лоб. И говорила, то «ого», то «ого-го». И я засыпал и просыпался здоровым.

Потом я вырос и уехал. И как-то прислал телеграмму из Москвы, мол, везу невесту. Я вошел в дом далеко за полночь — отец и мать сидели за столом, в страхе ожидая подарка (все мамы уверены, что их сына легко охмурить). Они встали и, не обращая на меня внимания, взглянули на невесту. Потом мама подошла ко мне и, приложив губы ко лбу, сказала: «Ого-го». И все.

…Весна — время моей мамы. У нее 1 мая день рождения. И я всегда приносил ей в пиале первую клубнику. А 8 Марта…. Ой, сейчас я бы принес ей ведро клубники.

…Сегодня увидел, как утром жена прижала губы ко лбу внука. И сказала: «Ого-го». А он хохотал. Я не понимаю, как это у вас получается.

Вернее — понимаю. Поэтому — всегда за вас.

С праздником.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции