«С тех пор, как целью жизни стал не долг, а благополучие, любая неприятность прямо-таки оскорбляет нас». Это – из книги Паскаля Брюкнера «Вечная эйфория. Эссе о принудительном счастье». Но вообще-то это – о современном человеке, который перепутал слова «хочу» и «обязан».

Когда-то бабушка на моё заявление, что Бог создал человека для счастья, как птицу – для полёта, быстро охладила мой пыл, уточнив: «А почему ты думаешь, что этот человек – именно ты? К тому же, не все птицы летают – страусы, например».

Помнится, я даже обиделся на неё всей обидой десятилетнего ребёнка. Можно столетиями спорить о том, что такое счастье и всё равно вернуться к мысли, что у каждого – своё представление о нём. Мать счастлива, когда дети здоровы и у них всё хорошо (а детям – по тридцать лет); больной счастлив, когда излечивается; писатель – когда приходит вдохновение, а созданное им – понимают; девушка – когда влюбляется; бездомный – когда обретает жильё… Но и без спора ясно, что счастье – это внутреннее состояние, а не соответствие каким-то внешним критериям. Как рай и ад – не географические понятия, а – состояние души.

И, тем не менее, общественное сознание (как сумма индивидуальных сознаний) почему-то агрессивно настаивает на том, что «за счастье надо бороться», что «человек должен быть счастлив». Бороться надо за мир во всём мире и против повышения коммунальных платежей. А что касается «должен», то – кому? Если самому себе, то иди к зеркалу – тот, кто тебе мешает, живёт именно там. Вот с ним и борись. Но нет же, мы всё чаще склонны винить других в том, что требует только собственного труда. Над собой. Потому что комфорт и гармония – не одно и то же.

Говорят, что идеология «обязательности счастья» - черта общества потребления. А мы-то тут причём? Это западные пенсионеры могут потреблять накопленное; а у нас пока общество первоначального накопления. Но сознание уже – потребительское. И Бог с ним, если бы оно распространялось только на материальные блага, это по нынешним временам уже нормально. Но вот одна знакомая сообщила, что будет «бороться за взаимную любовь», потому что всё остальное для счастливой жизни у неё уже есть. И не согласилась с тем, что её любовь – сама по себе дар Божий; что тысячи людей так и умерли, ни разу в жизни не насладившись ею; что она и в невзаимности счастливее многих…

Не стану описывать всё, что услышал в ответ. Но жалко стало того неизвестного, за которого (или с которым?) она отправилась бороться во имя своего счастья.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции

Долги