Более семи лет я проработал в военном отделе «Комсомольской правды» (кстати, раньше в каждой редакции были такие отделы). И все эти годы на карте двигалась линия фронта, прижималась к Москве и Сталинграду, а затем, оттолкнувшись от Волги, спешила на Запад. Не мной было это заведено, но карта (памятные даты) стала моей. И не только рабочей.

Почти двадцать лет подряд в день Победы я проводил с ветеранами. Приходил к ним сначала по долгу службы, а потом по - любви. Помню, как 2-ой Белорусский фронт, еще в начале восьмидесятых, просто не умещался в сквере у Большого театра. А через десять лет от него не осталось почти ничего.

Да, радости и гордости в мае и тогда хватало, но громкие разговоры, хлопанье рук и звяканье орденов, замолкали для первого тоста за тех, кто…. Пилотки, фуражки, платки – все летело с голов. Скорбь была, может даже незаметной, для постороннего глаза, но ее ведь носят не на гимнастерке как ордена, а под….

Каждую весну их становилось все меньше на перекличках, поэтому май для них всегда был больше грустью, чем торжеством. Еще и потому, что они совершенно искренне полагали, что лучшие остались там, на полях сражений, под фанерными звездочками, припорошенные снегом. И сколько миллионов у нас – без вести пропавшие? Пять? Восемь? Десять?

Никто не знает. А сколько солдат у нас так и остались не захороненными? Страна увлекалась памятниками в ущерб могилам. И они видели это, солдаты.

Не знаю, может быть поэтому меня слегка раздражает блеск нынешнего торжества Победы. И я с трудом представляю «моих» ветеранов на Красной площади. Мы потеряли боль? Как же так получилось, что через 68 лет после Победы, еще не все солдаты той войны (а их остались, настоящих, единицы) получили квартиры.

- Почему мы демонстрируем мощь, но не демонстрируем боль? - спрашивали меня солдаты, которые видели во мне, журналисте, представителя власти.

Естественно, после выпитого мы размышляли – каким надо сделать этот день. И договорились как-то до того, что решительно разделили Боль и Мощь. 9 мая – «Вставай, страна огромная», «Друг, оставь покурить, а в ответ – тишина…». А парад перенести на 24 июня. Ведь именно в этот день состоялся парад Победы.

- Слышь, это же классно, - кричали они, - 22-го июня от 24-го отделяют всего два рассвета.

- Мужики, - кричал я, - внуков поберегите, парадные расчеты падут от солнечного удара.

Но что-то мне нравилось в их идее. К тому ж, с 1948-го года этот день был у нас рабочим и только в 65-ом День Победы стал праздничным днем.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции