Ты меня ждешь

...Темная ночь, только пули свистят по степи, только ветер гудит в проводах, тускло звезды мерцают… Моя двухлетняя дочка ворочается в своей кроватке, покрепче обнимает Серого и Рыжего (может же быть у человека сразу два любимых мишки?) и, кажется, наконец засыпает.

Я убаюкиваю дочь песнями из фильмов про войну. Почему? Когда Настя только родилась, я спохватился, что не знаю до конца ни одной детской колыбельной, а укачиватьто ребенка как-то надо — уже пообещал жене, что буду помогать. Зато, оказалось, неплохо помню песни из советских военных кинокартин. Вот идут в ход «Туман» из «Хроник пикирующего бомбардировщика», «Землянка» и «Эх, дороги» из «В бой идут одни «старики». А лучше всего пришлись «Любимый город» из «Истребителей» и «Темная ночь» из «Двух бойцов».

...Ты меня ждешь и у детской кроватки не спишь, и поэтому, знаю, с мной ничего не случится...

Напеваю — и ребенок засыпает. Стихи ли Евгения Долматовского и Владимира Агатова тому причиной или же тут заслуга автора музыки? Или все из-за того, что пришедшие из детства песни меня самого держат и никак не хотят отпускать? Как не отпускают скупые воспоминания моего деда, Сергея Дмитриевича, ту войну пережившего, и такие же скупые рассказы отца про другого деда, Степана Даниловича, что в 1944-м остался лежать в братской могиле где-то под Ригой. Или все дело в том, что тогда была война, а теперь — нет, и за окном рвутся не бомбы, а праздничные фейерверки?

А может — все вместе, и моя дочка все это чувствует? Пускай папиному исполнению до Марка Бернеса — как пешком до Берлина, вдруг она как-то интуитивно, на слух, считывает мое отношение к теме войны? И мою подвздошную, нутряную благодарность им, победившим, за то, что сегодня все мы — живы?

...Любимый город в синей дымке тает, знакомый дом, зеленый сад и нежный взгляд…

Ночь за окном темная. Но не тревожься, маленькая, все хорошо. Засыпает наш город. Засыпай и ты. Вы оба можете спать спокойно. Спать — и видеть сны среди весны.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции