«ВМ» продолжает новую рубрику «Не могу молчать» — в ней наши эксперты и обозреватели говорят на самые острые и злободневные темы. О том, что накипело и что они не могут больше держать в себе. 1 сентября — очередная годовщина трагедии в Беслане, и обозреватель «ВМ» размышляет, что случилось с нами после того дня, который должен был изменить мир.

Первое сентября любят даже двоечники: в этом светлом празднике так много радости, что как его не любить. Но уже 12 лет я отчетливо ощущаю в этот день привкус горечи: 1 сентября 2004 года в Беслане на школьной линейке террористами были захвачены 1128 заложников — сотрудников школы, родителей и детей.

Ад длился двое с лишним суток — пленникам не давали даже воды.

О том, что случилось, я услышала тем сентябрьским утром не по радио и не из теленовостей, а от незнакомой женщины, по пути на работу. Она так плакала, что нельзя было не спросить, что произошло и нельзя ли чем помочь. «Да не у меня, у всех произошло!» — ответила она.

Помню, как стало страшно...

Увы, никто не застрахован от случайностей, болезней и несчастных случаев. Но с момента сотворения человечества самой природой была определена главная функция взрослых его представителей: защита детей. А получается, что нет ничего страшнее тех бед, что могут сотворить взрослые руки...

В современной истории трагедии, равной беслановской, нет. Она запредельна по цинизму, бессердечию и бессмысленности. Ведь захват не доказал ничего, кроме главного: терроризм в любом проявлении омерзителен, ему нет и не может быть оправдания, а среди людей есть и нелюди.

Цветы, школьные песни, трогательные первачки, повзрослевшие старшеклашки. На первой школьной линейке у меня всегда текут слезы — с годами сентиментальность растет... И в самый неподходящий момент всплывают картинки хроники того сентября.

Наверное, я слишком люблю детей, чтобы забыть то напряжение, с которым ждали развязки драмы, потом — радость от освобождения пленников и шок от осознания потерь: теракт унес жизни 314 заложников, 186 из них были детьми...

Что случилось с нами после того дня, который должен был изменить мир? Увы, почти ничего. Мы черствеем, привыкая к драмам, констатации сухой статистики по военным конфликтам, допускаем оговорки вроде «авария унесла жизни всего двадцати человек». Прячемся от негатива, усвоив, что беды от стрессов...

Да, все так. Но не от всего стоит закрываться и не обо всем забывать. Ведь короткая память возбуждает специфическую толерантность: и после Беслана находятся те, кто оправдывает проявления терроризма какими-то взглядами и борьбой за некие идеалы.

Но это — бред. И это подтвердили бы дети, не вернувшиеся из того сентября...

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции