На этой неделе социологи высчитали: треть россиян не видели моря. По мне, так есть две вещи, на которые можно смотреть бесконечно, — это огонь и море. Поскольку и то и другое — бесконечность, в которую мы вписываем свои предчувствия и ощущения. Я долго не мог понять магнетизм пламени и завораживающую музыку волн. «Океан — это всегда загадка, которая решает тебя, — сказал мне мудрый Станислав Лем. — Причем он может быть размером в семибалльную волну или объемом 50 граммов. В рюмке».

...Под ногами на расстоянии в тысячу миль не чувствуется дна, и до берега — вечность.

Страх и ужас заставляют развернуться к берегу, но на берегу стоит та, которой было беспечно брошено: «Спорим, уйду в ночное море на час?» И я яростно греб в бездну... Потом я встречал рассветы на берегу Атлантики, Тихого, Средиземного. Однажды даже пытался окунуться в воды Северного Ледовитого, но был задержан доблестными пограничниками. Из Амдермы вернулся в Москву и тут же получил срочное задание написать о делегате очередного съезда КПСС, ночью прилетел в Баку и утро встретил на берегу Каспия. Оказалось, что мой герой сейчас в Гудауте. И снова в путь. И вот на рассвете мой вагон и, кажется, весь поезд Тбилиси — Сухуми остановился у самого Черного моря. Я взял сумку и выпрыгнул из вагона на насыпь, под крики проводницы: «Это еще не Гудаута». Но я шел к морю, и никакие другие географические вопросы меня не интересовали. Я не мог не окунуться в молочное Черное море. И я поплыл навстречу солнцу...

Старик Лем: «Солярис» — книга, из-за которой мы поругались с Тарковским. …Мы спорили о том, как делать фильм... Тарковский в фильме хотел показать, что космос противен и неприятен, а вот на Земле — прекрасно...» Вспоминая об Океане, я скорее ближе к Тарковскому. Поскольку берега создают Океаны. И я помню те берега. И всегда спешу к Океану.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции