За что так травят Зулейху

Культура
Никто не думал и даже предположить не мог, что показ экранизации романа Гузели Яхиной «Зулейха открывает глаза» вызовет такую массовую истерию. Возможно, тут дело в самоизоляции: у людей есть время и посмотреть сериал, и обсудить его в социальных сетях.

Экранизация установила сразу несколько рекордов: по результатам замеров зрительского интереса первые пять эпизодов с отрывом возглавили топ-20 праймовых сериалов всех каналов и в текущем году, и во всем завершающемся телесезоне (с сентября 2019 года по апрель 2020 года). А также привлекли солидную аудиторию в Сети: к 21 апреля показанные эпизоды набрали более 9 миллионов просмотров на YouTube. Да и на официальном сайте канала сериал дополнительно посмотрели более двух миллионов раз.

А что касается количества и качества откликов… Канализационный, иначе не скажешь, поток. На исполнительницу роли Зулейхи Чулпан Хаматову обрушились настоящие проклятия. Причем эта звериная, нечеловеческая ненависть не может не ошарашить — в конце концов мы всего лишь обсуждаем сериал. Но если недовольство радикально настроенных татар было вполне прогнозируемым, то остальное в определенной степени — чистой воды неожиданность. Обвинения сыпались и продолжают сыпаться по всем пунктам: тут и искажения исторической правды, и грязь с аморальщиной, и все что хочешь. Например, запретить, растоптать, осудить сериал как лживый и клеветнический фильм требуют «Коммунисты России» во главе с Максимом Сурайкиным. Возмущения — с пеной у рта и кровавыми пузырями, что от партийцев, что от части зрителей. Голоса заступников тонут в булькающем потоке злобы.

Пытаясь разобраться, почему все так и сама книга Яхиной, награжденная многими литературными премиями, такой реакции не вызывала, я заговорила об этом с одним умным человеком.

— Так не читали книгу просто! — сходу ответил он.

Думаю, так и есть. Не читали, но посмотрели.

Зарубки по поводу нашего советского прошлого все острее, занозы от этих зарубок все глубже входят в плоть и там гниют. Да, фильм легковеснее книги, но был бы он и тяжелее в сто раз, это бы ничего не поменяло — претензии-то не к его качеству, а к сути. Караул, на святое замахнулись! Все было не так! Красота была несказанная, во как! Какая-то глаукома, ей-богу, но не в глазах, а на совести: ничего апологеты советчины не хотят видеть в ней «не такого».

За что так травят ЗулейхуНикто даже предположить не мог, что показ экранизации романа Гузели Яхиной «Зулейха открывает глаза» вызовет такую массовую истерию / Кадр из сериала «Зулейха открывает глаза»

Вы знаете, я уже привыкла, что стоит только упомянуть в тексте имя Сталина, ГУЛАГ или что-то такое, причем совершенно не важно, в каком контексте, начинают приходить письма — за и против. В них обязательно будут острые сентенции по поводу того, сталинистка я или нет, антисоветчица или не очень. Наше прошлое, в котором я, например, плотно стою обеими ногами, — это какой-то особый водораздел. Тут не перекинуть моста и даже хлипкой понтонной переправы. И именно потому, что не можем договориться о нашем прошлом, мы так криво, коряво и неуклюже влезаем в собственное будущее.

Увы, все происходящее с «Зулейхой» рисует далеко не лучший наш портрет. Я много раз слушала рассказы людей про то, как происходили раскулачивание и переселение целых народов. Ни разу не обошлось без слез. Скажете, что такие меры были оправданы интересами великого, без сарказма, государства? Возможно. Вождям виднее… Но это что, отменило боль, кровь и слезы людей? Вы загляните в музей ГУЛАГа, посмотрите письма, написанные на тряпочках, чудом сохранившиеся. Вы на крошечные таблички, что появляются на московских домах, с упоминанием того, что тут жил такой-то репрессированный, канувший в Лету человек, посмотрите! Это щепки, не люди? А если это ваш родственник — не меняются ощущения?

История переселения «деклассированных элементов» требовала бы пера Данте. Переселенцы ели мох, вы в курсе? Когда говорят, что не пакостили в мечетях — сомневаюсь сильно. В церквях точно пакостили. Я помню разрушенные храмы. Если их не занимали под склады или пункт приема стеклотары, они умирали, глядя на мир пустыми глазницами, а проходящие мимо могли наложить кучку, дабы справить большую нужду там, где не дует.

Понимаете, понятие о принудительной миграции не имеет гуманной подкладки. Массовые высылки крестьян проходили и позже, много позже акции 1930–1931 годов, жертвой которой оказалась Зулейха. Есть множество документов, подтверждающих беспрецедентную жестокость того времени, нечеловеческое обращение с переселенцами, да и объяснимое их перерождение в нечеловеческие уже особи. Это все — наша боль, наши шрамы, наша проказа. И все это не отменяет того великого, что было в СССР.

Оправдание принесения в жертву ради великой цели — известная теория. Прекрасная для тех, кто дошел до этой цели, а не попал в стан вынужденных жертв. Совсем недавно одна пожилая москвичка, пережившая детство на оккупированной территории, а затем работавшая в органах власти, рассказывала мне, как сначала было страшно от зверств немцев, а потом — от исчезновения людей. На сборы был час, понимаете?

Увы, в нашей истории было все. Это надо понимать и признавать. Судя по тому, какие изрыгаются оскорбления в Сети, не так уж мы нежны. Конечно, очень хорошо жить, когда за твоими плечами только легкие крылья. Но у нас там — непростой груз, и мы все несем его, поскольку мы дети этой страны. Не надо делать вид, что его нет. А вот договориться о том, что было в этом прошлом и черное, и белое, давно пора.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции

Google newsYandex newsYandex dzen