Университет Джонса Хопкинса пришел к выводу, что системы здравоохранения США и Британии — самые подготовленные к пандемии. На практике Центральный парк в Нью-Йорке чуть ли не стал братской могилой, а объединенное королевство вышло на второе место в мире по смертности на душу населения. При этом в Америке медицина платная, а в Великобритании — бесплатная.
Могущественная мировая экономика способна поглотить целые страны — так казалось раньше. Но как только у человека начались проблемы со здоровьем, все, что люди строили десятилетиями, рухнуло за один весенний сезон.
Можно долго спорить об экономических моделях. Коммунисты считают, что экономика должна работать во благо общества. Все ресурсы стекаются в центр и распределяются из центра, а медицина, образование, культура, наука, жилье и остальные блага, необходимые для достойной жизни, центром же обеспечиваются. То есть властью, единственным владельцем всех богатств. Помимо благ и ресурсов, государство де-факто берет на себя ответственность и риски. Хотя де-юре и считается, что власть принадлежит народу.
В рыночной экономике те же цели. Однако в ней власть лишь создает условия, где частный капитал сам принесет такие богатства, что люди смогут купить и образование, и здоровье, и прочие блага. В этой модели все принадлежит частнику, а при наступлении масштабных кризисов, в том числе и из-за самого устройства рынка, государство будет брать на себя обязательства по стабилизации и нормализации экономики. Кризисы 1998-го, 2008-го, кризис Еврозоны 2010-го и нынешний показали, что власти в рыночных экономиках вынуждены каждый раз увеличивать госдолг, а для обеспечения соцгарантиями наиболее пострадавших слоев населения приходится еще и повышать налоги. В то время как налог в России 13 процентов, поскольку большая часть капитала принадлежит правительству, в странах Запада, где капитал частный, — налог от 45–60 процентов. Поэтому их население, считай, работает 6 месяцев из 12 только на то, чтобы заплатить за социальные гарантии и покрыть долги своего государства. Они всегда ложатся на плечи граждан и бизнеса, и не важно, называем мы их рабочим классом или налогоплательщиками.
Как известно, чтобы мозг работал на все 100 процентов, сердце у человека должно быть размером с арбуз. Так же и в экономике. В СССР трудилась почти четверть ученых мира. При этом каждый человек ходил в бесплатный детский сад, школу и университет. Сколько партия тратила, чтобы вырастить одного ученого, трудно посчитать. Но на Западе в наши дни это стоит более миллиона долларов. Таким образом, количество ученых в СССР говорит о грандиозности по масштабам затрат.
Коммунисты считают, что экономика должна работать во благо общества / Фото: Пелагия Замятина
Цены на товары и услуги были низкими благодаря крену советской экономики в сторону тяжелой промышленности. Производство настолько обгоняло потребление, что цены падали десятилетиями. Несмотря на скептицизм современных экономистов по поводу показателей тех времен, невозможно оспорить факт строительства практически всей инфраструктуры за короткий период. Что-то похожее демонстрировал Китай в последние 40 лет, благодаря чему он, как и СССР, стал второй крупнейшей экономикой.
Вряд ли причиной развала советской экономики была неэффективность. Каждый второй самолет и танк в мире были нашего производства. Страна опережала все государства мира также в производстве транспорта, тракторов, грузоперевозках, атомной и космической промышленности и т. д. Возможно ли такого достичь без эффективной экономики — вопрос риторический. Основной причиной краха, видимо, была чрезмерная социальная нагрузка.
Каждый человек по своей натуре хочет и побольше домой принести, и помочь соседу. Он и либерал, и социалист. В современной России, кажется, учли эти аспекты. До 2010 года наши госкомпании продавали столько сырья, что хватало на жизнь без той промышленности, которая была в СССР. Тем не менее с развитием технологий ускоряются все глобальные процессы, а кризисы учащаются. Становится все очевиднее, что без социальных гарантий экономика может бурно развиваться сейчас, но завтра наступит очередной коллапс.
В нашей стране собираются строить «Сибирский меридиан» (железную дорогу, сопоставимую по размаху с Транссибом) за 5 триллионов рублей, порты-гиганты вдоль всего побережья России, региональные дороги на 8 триллионов рублей. По возведению жилой недвижимости мы уже вышли на первое место в Европе, обогнав советские показатели. Эти нацпроекты очень похожи на пятилетки и Госплан СССР.
Одновременно с этим львиная доля капитала принадлежит правительству. Ныне этот капитал, в отличие от СССР, дополнен рыночной экономикой. Частная собственность появилась, но главный собственник — власть. При этом от 20 до 50 процентов населения (по разным оценкам) занято в негосударственном секторе. То есть наша экономика будет работать эффективно до тех пор, пока часть социальных гарантий оплачивается самими гражданами и бизнесом. По сути, она построена на обломках двух моделей: капитализма и социализма.
То, что современная капиталистическая система тоже не состоялась, очевидно хотя бы потому, что последний инструмент для роста экономики — монетизация — исчерпал себя еще до пандемии. Сейчас, когда госдолг и налоги в странах Запада слишком высокие, печатный станок лишь создает инфляцию на финансовых рынках. Вспомним хотя бы падение ВВП США во втором квартале на 35 процентов, несмотря на выпуск триллионов долларов. Да, рынки восстанавливаются, но население потребляет все меньше. Такая пропасть между количеством денег и реальным производством говорит только об одном: деньги стали инструментом вмешательства стран Запада в экономику.
Они, как и Россия, уже не могут обеспечить социальными гарантиями свое население — это новая мировая реальность. Мы движемся в сторону госкапитализма, где инфляцию будут поглощать финансовые рынки, и потому цены станут расти все медленнее, пока темпы промышленного производства не обгонят потребление, как в СССР. Человечеству придется жить по средствам. Пора привыкать.
Автор — научный сотрудник Института законодательства и сравнительного правоведения при правительстве РФ
Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции
