Твен и Тесла: пророчества сбываются

Сэмюэл Лэнгхорн Клеменс (так звали автора) был хорошим лоцманом. Измеряя глубину реки, кричал:

— Двойная марка!

То есть минимальная глубина для прохода судна. «Двойная марка» — отсюда Марк Твен: так потом называли этого парня. В неспешных плаваньях своих, между серьезными лоцманскими делами, из мутной воды Миссисипи, из прибрежных песков и ветвей плакучих ив лоцман смастерил американскую литературу… Он начинал свою карьеру с непритязательных юмористических памфлетов, а заканчивал полными тонкой иронии очерками о человеческих нравах, притом весьма пессимистично размышлял о несовершенстве мироустройства. Иллюзий относительно людских достоинств к концу жизни не питал. Многие публичные выступления и лекции литератора утрачены, многие попросту не записаны, отдельные произведения и письма запрещены к публикации самим автором еще при его жизни на десятилетия вперед.

Марк Твен / Фото: Youtube / Salman Nawaz

Твен как дитя своего времени был крайне увлечен наукой, дружил с Николой Теслой. Они много беседовали и много времени проводили в его лаборатории. В свой текст «Янки из Коннектикута при дворе короля Артура» Твен интегрировал историю с перемещением во времени. Собственно, многие технологии, привычные для нас, он описал: мистер Клеменс был знатным футурологом… Придумывая «новую литературу», он резвился, как ребенок, — по полной программе.

Кажется, даже не изобретено жанров, в которых Твен не писал: юмор, сатира, футурологическая фантастика, понятное дело, публицистика на злобу дня... Что не слишком типично для американской культуры — мистер Клеменс выступал тотальным гуманистом. Не в континентальном смысле — в общемировом… Уильям Фолкнер писал о том, что Марк Твен был «первым по-настоящему американским писателем и все мы с тех пор — его наследники», а Эрнест Хемингуэй считал, что вся современная американская литература вышла из одной книги Марка Твена, которая называется «Приключения Гекльберри Финна». Из русских писателей о Марке Твене тепло отзывались Горький и Куприн…

Родился бы мистер Клеменс чуть позже — стал бы битником. Дружил бы с Керуаком и Буковски. Но вошел он в литературу тогда, когда негра еще можно было называть негром, а девочке Бекки Тэтчер позволено было быть обычной девочкой. Значит, так было нужно.

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции