Властелин Средиземья

Толкин не был пропагандистом технического прогресса. Предпочитал ездить на велосипеде, а не на машине, ценил уединенный сельский быт, сменил номер телефона, чтобы не беспокоили признавшие в нем «гуру» любители мистики и эзотерики. Первое его произведение «Хоббит, или Туда и обратно» — гимн патриархальному миру.

Последующим книгам Толкина была уготована иная судьба. В творчестве этого писателя, филолога (Толкин знал более десяти языков и сам придумал несколько «сказочных»), историка и философа соединились вечное человеческое стремление укрыться в придуманном мире, раствориться в игре и — горькое ощущение неправильности пути, каким идет современная цивилизация. При этом самые значительные свои работы он создавал в 50–60-е годы прошлого века — время, которое социологи позже назовут «счастливыми десятилетиями».

Девочки во все времена рисуют принцесс с распущенными волосами и большими голубыми глазами. Мальчики — танки и самолеты. Меняются образы, но не суть. Толкин дал людям Средиземье — волшебную страну, где можно укрыться от бед и тревог окружающей жизни, где все наглядно, как в реальности, и в то же время зыбко и ненадежно, как в мечте или сне. Писатель вернул читателей в детство, но не в то, где принцессы и танки, а где сплелись в смертельной схватке добро и зло.

Кадр из фильма «Властелин колец: Братство кольца» / 2001 год

Он знал, что души народов живут в языке, а потому не ленился изобретать языки для сказочных эльфов, хоббитов, гномов и орков. Это было для Толкина продолжением уже филологической игры в мелодиях и звуках речи героев.

Он появился на свет в 1892 году в Южной Африке — в Свободном государстве Оранжевая республика — за несколько лет до англо-бурской войны. Можно сказать, в крохотном белом Средиземье, среди свирепого черного африканского моря. Думается, уже тогда он понял, как устроен мир, убедился в неисчерпаемости и непреодолимости его противоречий. По своим убеждениям Толкин был пацифистом. Однако в Первую мировую войну сражался во Франции в кровопролитнейшей битве на Сомме.

Многие его друзья, о чем он писал в письмах родственникам, погибли. Он считал войну величайшим злом и уже в годы Второй мировой войны не побоялся осудить бессмысленную (с военной точки зрения) и беспощадную бомбардировку англо-американской авиацией Дрездена, назвав ее «орочьей».

Мнение колумнистов может не совпадать с точкой зрения редакции