Эмоции приходят позже, когда отработана цель и стихает эфир

Наш спецкор, старший лейтенант Марат Чернышов продолжает работу в зоне СВО. Он встретился с «Григой» — артиллеристом «Востока».

Сначала тянется свет — длинная, разогретая полоска на горизонте, медлящая стать настоящим утром. В низинах густо стоит пыль, и кажется, будто сама земля гудит в такт дизелю. Металл нагрелся еще со вчерашнего дня; кружки обжигают ладони, и никто не спорит с погодой — только молча раскладывают по местам то, что должно лежать под рукой.

— Лето не прощает суеты, — тихо говорит заряжающий «Грига».

Он двигается экономно: разминает кисти, взглядом отмечает каждую мелочь на своем рабочем пятачке.

— Темп стрельбы напрямую зависит от меня, — говорит он. — Если я сбился, значит, всем будет тяжелее.

Его ремесло просто формулируется: чем точнее подача, тем увереннее «говорит» артиллерия. После боевого выхода — неизменная часть выстрела, перенесенная на потом: чистка.

— Если забыть про чистку, железо однажды забудет про тебя, — говорит «Грига».

Он пришел добровольно в декабре 2022-го. Повестку ждал — не пришла.

— Друзья были уже здесь. Подумал: если нас больше, победа настанет раньше, — объясняет «Грига».

Срочная служба в ВВС осталась за плечами, а идти он хотел именно в артиллерию.

— Когда цель поражена, возвращаешься и чувствуешь: сделали, что должны, — объясняет он без напора.

Первый бой вспоминается уже не короткими вспышками, а почти покадрово: самоходная 2С5 «Гиацинт» выкатывается на заранее выбранный пятачок, цель, по данным разведки, — вражеский миномет, дальность и направление подтверждены, наводчик вводит поправки по ветру и высоте, расчет занимает места.

— Команда — подача — выстрел — пауза, — перечисляет «Грига», поясняя, как ритм превращается в автоматизм: первым снарядом пристрелялись, вторым уточнили, и третий лег туда, куда нужно.

Этот третий и стал решающим: разрыв погасил позицию, в эфире прошли короткие подтверждения, сектор ощутимо стих.

— Там не до эмоций, — признается он. — Эмоции приходят позже, когда эфир стихает и понимаешь: свои уже пошли дальше, а ты сделал свое.

Контрбатарейная смена запомнилась не количеством выстрелов, а тем, как стремительно складывались детали, — от тревожного сообщения пехоты, по которой работали вражеские батареи, до уточненных координат, пришедших через шумящий канал вместе с поправками по ветру и дальности, — и как, едва расчет выкатился и развернулся, слаженность действий превратила набор сухих цифр в аккуратную серию, что «выключила» тот сектор.

— Ожидание там — не пауза, а собранность, — говорит «Грига», — слушаешь эфир сквозь шорохи, считаешь вдохи до следующей команды, удерживаешь плечи от привычного подъема и держишь на языке готовое «принял». После чего в эфире, где экономят слова, легло одно-единственное: «Красавчики», которое и стало лучшей оценкой просто потому, что ничего лишнего уже не требовалось.

Рабочий день заряжающего — цепочка точных движений. Снаряд тяжел, а количеством повторений может ввергнуть в усталость даже самого выносливого человека.

— Сначала каждый подъем снаряда как отдельная история. Потом тело разбирается само: хват короче, подача ровнее, спина не шалит. Усталость — не враг, враг — непривычка, — рассуждает «Грига».

Он вспоминает лето тут и зиму в Бурятии как две разные школы выносливости: здесь, в низинах, жара тянет воздух, пыль, смешанная с выхлопом, липнет к языку и к берцам. А дома жара чаще сухая, и степной ветер выдувает дорожную муку до чистого горизонта; там зимой мороз звенит так, что грязь хрустит, а дыхание режет горло ледяной стружкой, но воздух прозрачен и легок. Здесь же, когда печет, он становится тяжелым, густым, как дым после залпа.

— Если честно, к обоим состояниям можно привыкнуть, — говорит «Грига».

Чистку орудия он называет интимной частью ремесла.

— Две минуты сейчас — час надежности потом. И никакой осечки из-за мелочи, — перечисляет он. И сразу добавляет, как инструкцию самому себе: — Кабель смотать, инструмент проверить, лишнее убрать. Завтрашний выстрел начинается сегодня.

О семье он говорит с теплотой и нежностью. Он многодетный отец.

— Дети растут быстро. Приезжаешь — у них уже новые слова, новые привычки. Это радость и щемит в душе одновременно, — признается он. — Дома медали «За боевые отличия» и Жукова, которые дети держат в руках. И я объясняю, что за ними кроется труд всех наших ребят, моих сослуживцев.

Мотивацию «Грига» не приукрашивает.

— Здесь мое место, пока оно нужно. Сделаем — вернусь, — подчеркивает «Грига».

Он действительно чаще говорит «мы», чем «я».

СПРАВКА

2С5 «Гиацинт-С» — это самоходная артиллерийская установка. Возимый боекомплект САУ — 30 выстрелов с осколочно-фугасным и осколочно-фугасным активно-реактивным снарядами. Максимальная дальность стрельбы пушки с использованием осколочно-фугасного активно-реактивного снаряда 3ОФ30 составляет 33,1 километра. Подавляет и уничтожает артиллерийские батареи и ракетные комплексы, а также другую технику.