К своим через огонь
Военнослужащие 5-й отдельной бригады группировки войск «Центр» эвакуировали гражданских из Красноармейской городской агломерации.
Непростое это решение пришло ночью — будто кто-то повернул невидимую защелку. «Сидеть и ждать удара невыносимо», — сказал Александр-старший, когда мы встретились уже в тылу. Дом, переживший две мировые войны, не пережил атаки беспилотников: первый пробил крышу, второй — пришелся на подвал. Хозяева в тот момент были в саду, и это спасло им жизни. Наутро они решили уходить: отец, больная мать и их взрослый сын.
Маршрут им прокладывали разведчики 5-й отдельной гвардейской мотострелковой бригады имени А. В. Захарченко группировки войск «Центр». Сначала вели пешком — в темпе, который могла себе позволить мать, с остановками на короткие передышки. Потом — рывок на мотоциклах по открытым участкам. Всего на дорогу ушло четыре часа, но для них они превратились в вечность...
Евгения, хозяйка того самого дома 1898 года постройки, говорит деловито, как человек, который привык держать себя в руках.
— Мы месяц боялись выйти на крыльцо. Пили дождевую воду. В начале ноября дроны прилетали стаями, — вспоминает она.
Незадолго до ухода к ним забрели двое вооруженных украинских солдат, проверили паспорта, велели говорить «на государственном».
— А мы и так на понятном разговаривали, — пожимает плечами Евгения. — Но в ответ услышали подозрения и приказы.
Чтобы вывести гражданских, разведчики сперва «пробивают коридор»: проводят разведку беспилотниками, проверяют отсутствие растяжек и свежих минирований. Если по небу начинают шарить вражеские дроны, им навстречу поднимаются наши «птички», чтобы отвлечь, отогнать, выиграть минуту. На нейтральной полосе эта минута на вес золота. Как говорит заместитель командира разведывательного батальона Константин, самое опасное место — это ничейный участок: «Здесь мы кого-то выносим на руках, кого-то — на мотоциклах или багги. Как только попали в нашу зону досягаемости, сразу транспорт, теплое, горячий чай, и дальше — в пункты временного размещения».
Отдельной строкой в их рассказах — уважение к темпу слабого. Евгению, которая шла почти без вещей, промокла, подбадривали на каждом привале. Когда интервалы между остановками сокращались, ее передавали «с рук на руки»: один поводырь сидит рядом, другой подключается к наблюдателям, третий перехватывает группу на следующем участке...
По ту сторону коридора их ждали простые вещи: крыша, подвал с соломенными матрасами, чай в металлической кружке.
Но уже в первые часы, еще не веря до конца в спасение, они почувствовала главное: к ним здесь относятся по-человечески.
Константин отмечает, что за годы войны гражданские научились распознавать, откуда летят снаряды и мины. И еще — они научились выбирать.
— Один мужчина вспылил, когда его спросили, почему он вышел в эту сторону, — говорит офицер. — «Я к своим», — ответил он. Для военных это подтверждение того, что «коридоры» — больше чем маршруты на местности. Это дороги доверия.
История Александра, Евгении и их сына складывается в учебник эвакуации нового времени. В нем уже нет колонн автобусов под белыми флагами, но есть связка с оператором, который ведет тебя по балкам; есть «окно» между налетами, когда команда «поехали» значит «сейчас или никогда». Этот «коридор» длиной в четыре часа отделил их от дома, где обвалился потолок и обуглились вещи.
Но на новом берегу у них вдруг появилась возможность говорить о завтрашнем дне. Нужны документы, врачи, чтобы лечить колени Евгении, школа для сына и работа — привычная арифметика жизни начинает складываться.
