«Мне нравится быть одному»: актер Алексей Филимонов — откровенно о взглядах на жизнь

3 февраля актеру Алексею Филимонову исполняется 45 лет. Из его новых работ в Сети выходит второй сезон сериала Дарьи Мороз «Секс. До и после». В проекте «Вертинский» Алексей Филимонов «прожил» со своим героем почти 40 лет. В сериале «Выжившие» его Саша Морозов из пациента психиатра становится почти спасителем человечества. А начиналось все с Вовки из «Бумера: Фильм второй». Но какой бы образ ни представлял актер, зрители отмечают его дар к перевоплощению. «Вечерняя Москва» поговорила с артистом.

— Алексей, в кино самое интересное — наблюдать за выбором, который делает человек в сложной ситуации. Так, вашего героя в короткометражке «Коляся» толкают на преступную дорожку, но он идет по иному пути, поступая в театральный. А вы оказывались на «развилках дорог», когда что-то могло пойти не так?

— В моей жизни столько раз все шло не так, что много раз меня могло бы и не быть.

— Я вот о чем: после Иркутского театрального училища и до поступления в ГИТИС вы успели поработать в Красноярске, Озерске и Пензе. Почему остановились в Москве?

— Все как-то само собой происходило. Я всегда плыву по течению, не люблю волноваться. А Москва мне нравится — любопытный город. Даже при всех странных раскладах, которые тут случаются, здесь все равно интереснее, чем где-либо. Наверное, потому что это одно из тех мест, где потерять себя проще всего. И хочется понять, сумеешь ли ты выдержать все, что вокруг происходит, все эти обстоятельства, вызовы. Сможешь ли сохранить себя, не утратить человеческий облик.

— Вы говорите, что плывете по течению. Но я знаю, что на пробах к «Вертинскому» и «Горынычу» сначала вы убеждали режиссеров, что не подходите на роль, а потом они — и продюсеров, и вас — что подходите идеально. Вам важно пройти через сопротивление и кому-то что-то доказать? Или это неуверенность в своих силах?

— Я никогда никому ничего не доказываю. Считаю это глупостью. Надо — берите. Не надо — до свидания. Так и живу. И в своих силах я не сомневаюсь. Я сомневаюсь в людях, которые зовут меня на пробы.

— От людей, которые с вами работали, я узнала, что вы любите играть в шахматы и читать книги про возможности мозга. При этом от интервью отказываетесь, ссылаясь на то, что «актер говорит чужими словами». Зачем занижать свой интеллект, когда все стремятся казаться лучше, чем есть?

— Потому что если мы говорим о работе, то никто из тех, кто предлагает ее или как-то влияет на вашу жизнь, не хочет чувствовать себя глупее или слабее того, с кем общается. Если человек рядом с вами почувствует свою уязвимость, он никаких дел иметь с вами не захочет. А если решит, что он на высоте, а вы где-то рядышком болтаетесь, то из снисхождения может предложить вместе поработать.

— Но ведь «подобное тянется к подобному». А еще «найди своих и успокойся»....

— В эти слова я тоже какое-то время верил. Но сейчас все строится не на интеллекте и не на совместном опыте, а зависит от материального благополучия и выгоды, которую можно друг от друга получить. Если с вас нечего взять, вы никому не нужны.

— Но это же не так! Люди могут дать друг другу гораздо больше материального.

— Естественно. Но так думают очень немногие, поверьте мне.

— В одном из интервью вы сказали, что «люди живут вхолостую». Как вы в целом относитесь к людям?

— Мне просто всех жаль.

— В нашем народе жалость почти равна любви. А по-вашему?

— Кого-то вам жалко. Кого-то вы любите. Можно и любить того, кого вам жалко. Как и жалеть того, кого любите.

— «Всех жаль» — можно сказать и про героев фильма «Большая поэзия», где вы играете охранника Леху, который пишет стихи. Вы сами занимаетесь стихосложением?

— Я хорошо умею писать стихи. Но... я их не пишу. Кому они нужны? Да и зачем?

— Чтобы выразить свои эмоции.

— В жизни я малоэмоциональный человек, по крайней мере стремлюсь им быть. От эмоций стараюсь избавляться и проявлять их только в кино. Эмоции — это ведь просто химические реакции. Сладкого поел — заулыбался, съел горького — и грустно стало....

— А что насчет прозы? Я имею в виду сценарий, который вы собирались написать лет 10 назад.

— Написал. Даже два. Больше не писал. Так и лежат у меня.

— Реализовать их пытались?

— Думаю, это тоже никому не нужно. Сценарии вполне рабочие. Но киноиндустрия устроена так, что финансирование получают одни и те же люди либо их знакомые. Все зависит не от таланта, не от личных желаний, а от связей. Поэтому довольствуюсь малым: есть работа — хорошо, а нет — неплохо. Куда Бог пошлет, там и работаю.

— Какую художественную литературу предпочитаете?

— Нехудожественную. Потому что, по сути, вся художественная литература — одно и то же, только под разными обложками. И какая цель в прочтении книг? Если не брать философские художественные произведения, где есть над чем подумать, все остальное является развлечением. Этого мне хватает: я могу посмотреть, например, кино про «Хищника» (фильм Джона Мактирнана, вышедший в 1987 году и давший начало франшизе «Хищник» — прим. «ВМ») — и мне становится хорошо, весело.

Читать художественную литературу стоит, если есть цель. Например, вы ставите спектакль: читаете материал, разбираете, пытаетесь донести до зрителя суть. Хотя, к сожалению, сейчас почти никто не стремится донести суть. Режиссеры соревнуются в том, кто более изощренно самовыразится, проявит талант. Все стараются подложить собственный смысл, развлечь публику. Но в пьесе все уже написано, в ней уже все есть — выучите текст и сыграйте.

— Но текст и постановка по-разному передают суть.

— Надо быть глупцом, чтобы не понимать того, что происходит в пьесе. Автор пишет текст, чтобы донести до людей определенную мысль, и доносит ее. А режиссеры делают спектакли, чтобы донести свою мысль. Но тогда зачем брать чужую пьесу? Напиши свою, ее и поставь.

Возьмем, к примеру, «Гамлета». Уж как только его не ставили: и так и сяк, и то и се. И все ищут какие-то подводные, скрытые смыслы. А там же все элементарно! Все объяснили, рассказали просто в лоб. И важно, что пьеса называется «Гамлет»! Не «Датское королевство», не «Друзья Гамлета», не «Отец Гамлета», не «Дух отца», а «Гамлет». И он — молодой упитанный парень (шекспироведы спорят, каким был Гамлет, но у Гертруды, его матери, есть реплика, что «он толст и у него одышка» — прим. «ВМ»), а я ни разу не видел спектакля, где Гамлета играл бы актер, подходящий под описание.

— Откуда у людей стремление все усложнять?

— Если бы «усложнять» — это было бы хорошо. Люди просто хотят проявить себя, а не материал, с которым работают. Вот и все.

— В прошлом году у вас вышли два фильма и сериал. В «Горыныче» вы сыграли злодея Парамона Дундука. Главными героями там были моряк Леха и князь Филимон. Слышала, сокращение Леха вы используете и в жизни?

— Я могу представляться Алексеем Витальевичем. Но в общении проще использовать короткие имена. Тут кому как нравится: кто-то зовет меня Лехой, кто-то Лешей, а кто и Алексеем. Мне без разницы: хоть горшком назови — только в печку не ставь.

— В фильме «Мой сын» у вас самая большая мужская роль. В нем поднимается вопрос ответственности детей за родителей, и наоборот. Вы верите в «теорию семи поколений»?

— Нет, в кармическую связь с предками я не верю. Это все чушь. У каждого своя жизнь. Ты родился и существуешь. И никому ничего не должен. Как и тебе никто ничего не должен: ни дети, ни родители, ни другие люди. И жизнь тебе тоже ничего не должна. Все зависит от обстоятельств: кто-то родился с серебряной ложечкой во рту, а кто-то вечно гребет сломанными веслами, пытаясь выжить.

— В сериале «Берлинская жара» вы сыграли антагониста Шелленберга. Как думаете, перестает ли персонаж быть злодеем, если в основе его плохих поступков лежат благие намерения? Возможно ли оправдать зло?

— Думаю, оправдать можно все что угодно, было бы желание.

— А победить проиграв?

— Конечно. Например, когда во время Великой Отечественной войны перед расстрелом фашисты предлагали советским офицерам бежать, а те стояли на своем. Их убивали, но они выигрывали, хоть и умирали. Если ты убежден в чем-то, что относится к тебе как к личности, стой на этом до конца.

— У вас на предплечье вытатуирована фраза «каждому свое», у которой неоднозначный контекст: эти слова были над воротами концлагеря «Бухенвальд». Почему вы выбрали именно их?

— Более однозначного контекста и не существует. Выбрал, потому что отец говорил: «Никогда никому не завидуй. Не обижайся на жизнь. Каждому свое».

— 15 лет назад, в программе «Закрытый показ» Александра Гордона вы сказали, что знакомы с людьми, которые ради развлечения могут пробить человеку голову арматурой. Какой опыт вы получили слишком рано, а какой поздно?

— Я как-то все получил слишком рано. Сейчас эмоционально отдыхаю от этого «прекрасного и замечательного» жизненного опыта.

— Как изменилось ваше мировосприятие с возрастом?

— В моей жизни было много всякого разного. Но, мне кажется, я никак не поменялся. Да, у любого бывают моменты и обстоятельства, когда теряешь себя. Но, если это случилось, надо заново себя находить и быть собой.

— А какой вы?

— Со стороны виднее.... Я обычный, простой человек.

— Что вами движет?

— По-моему единственный смысл в жизни — доверять себе и не бороться с собой. Ведь когда начинаешь себя ломать, менять, неважно — к лучшему или к худшему, то теряешь себя. Я имею в виду ментальные вещи. Спортом занимайтесь. Но ментально сила в том, чтобы оставаться собой. Если подстраиваться под обстоятельства, ты себя утратишь. И, когда умрешь, будет сложнее себя обрести.

— И здесь это непросто....

— Здесь ты уже есть. Человек рождается сразу со всеми базовыми установками, которые генетически, духовно в него заложены. Их не надо приобретать. Их надо постараться сберечь до смерти.

— Многих героев из вашей фильмографии объединяет некая «вызывающая уязвимость». Как сочетать контрасты в одном образе?

— Думаю, во всех нас есть и хорошее, и плохое, и нежное, и грубое. Надо искать баланс. Если чего-то будет больше, возникнет дисбаланс. Это что-то начнет выпирать.

— Какое место вы выбрали? Что видите из окна?

— Вижу Москву. А что касается места, скажу так: нет у меня никакого места. И никогда не было. Я всю жизнь снимаю жилье. Поэтому у меня было столько разных мест! Но своего нет. Может быть, когда-нибудь появится. Посмотрим.

— У вас есть «свои» — те, к кому хочется примкнуть?

— Мне не хочется ни к кому «примыкать». Люди сбиваются в группки по общению, построенные на схожих интересах: по работе, с друзьями.... А почему они сбиваются в группки? Потому что страшно жить. Но мне так неинтересно. Точнее, просто нестрашно. Я всегда, каждый день, один. И мне это очень нравится. Если выхожу куда-то по делам, естественно, встречаюсь с людьми. Но стараюсь скорее вернуться к себе, в свои мысли, в свою индивидуальную жизнь.

— Как избавиться от фонового страха, который всегда за плечами?

— Идти в него. Пожалуй, это один из важнейших смыслов жизни — избавиться от всех страхов. Потому что пока страх есть, ты не способен двигаться вперед, что-либо делать. А когда тебе нестрашно — ты свободен и можешь делать все что угодно с большей отдачей.

— А от одиночества, которое всегда где-то здесь, под ложечкой?

— Я не хочу от него избавляться, хочу его усугубить. Ведь это лучшее, что может быть у человека — когда тебе с самим собой наедине комфортно и хорошо. Когда ты приходишь к этому состоянию, тогда жизнь прекрасна: ты можешь существовать и так и сяк, где и как угодно и не бояться быть одному.

— Если вас попросят нарисовать вашу жизнь как детский рисунок, что увидят?

— Наверное, я бы оставил пустой листок. Честно говоря, точнее не описать: обычный белый лист.

ДОСЬЕ

Алексей Филимонов родился 3 февраля 1981 года в Иркутске. Окончил Иркутское театральное училище, курс Валентины Дуловой. Затем — ГИТИС, мастерскую Олега Кудряшова. Дебютировал в кино в 2006 году в картине «Бумер: Фильм второй». В 2014 году получил «Кинотавр» за роль в картине «Еще один год». Сейчас в его фильмографии более 55 работ в кино и сериалах, включая «Кислород», «Вертинского», «Выживших», «Берлинскую жару», «Горыныча» и другие.

Показ третьего (завершающего) сезона популярного телесериала «Вампиры средней полосы» готовится к выходу на одной из кино-платформ. «Вечерняя Москва» побеседовала с исполнителем главной роли актером Юрием Стояновым.