Александр Шпагин: Бич нашей режиссуры — спешка

Недавно прошли церемонии награждения главных кинематографических премий России «Золотого орла» и «Белого слона». Кинокритик Александр Шпагин рассказал «Вечерней Москве» об актуальном состоянии игрового кино, лучших актерских работах и несостоявшемся ренессансе анимации.

— Александр Владимирович, как оцениваете состояние нашего кинематографа в масштабах 2025 года?

— Хоть и говорят, что шагреневая кожа свободы творчества в нашем кинематографе сжимается, 2025 год оказался не слабее, чем 2022, 2023, 2024-й. Все это время демонстрируют примерно ровное число хороших фильмов, и это такой большой выход. Потому что ничего подобного в 2020-м не было. В первую очередь это происходит благодаря платформам. Главными картинами ушедшего года стали «Август» Никиты Высоцкого и Ильи Лебедева, «Пророк» Феликса Умарова и «Лермонтов» Бакура Бакурадзе. Заметным фильмом стал «Авиатор» Егора Кончаловского по мотивам романа Евгения Водолазкина — это эффектная лента, которая не очень состоялась в художественном смысле. Жаль, что «Лермонтов» не вошел в короткий список «Золотого орла», притом что вошли какие-то совершенно проходные вещи вроде «Батя-2. Дед» и «Кракен» — они присутствовали почти во всех номинациях, хотя «Кракен», на мой взгляд, обычный коммерческий фильм, а «Батя» — анахронизм, вылезший из десятых годов. При этом «Кракен» оказался очень популярным, его сборы в прокате превысили миллиард рублей — очевидно, из-за спецэффектов и крепкой режиссерской работы — все-таки этот наш блокбастер поставил Николай Лебедев, автор «Легенды № 17», «Экипажа» и «Нюрнберга», а продюсировал Никита Михалков. Тут важно понимать еще и формат «Золотого орла», который по сути является нашим «Оскаром». Он награждает мейнстримные ленты, то есть те, которые имеют общественное звучание и коммерческий успех.

— Это означает, что у нас продолжается движение в сторону коммерческого, продюсерского кино?

— Скорее, в сторону мейнстримного. Артхаусные ленты, такие как «Лермонтов», по традиции оказываются ближе к фестивальному пространству, а на авансцену выходят увлекательные, яркие, понятные широкому зрителю картины, которые имеют коммерческий успех и общественное звучание, вроде «Августа», в котором есть все — важная история о войне, патриотическая направленность, многослойность, коммерческий потенциал, отличные актерские работы. Но наиболее точен Никита Кологривый, он просто очень подходит на эту роль, а у Безрукова роль сложная… Он, конечно, очень хорошо играет, но излишне аристократичен для роли майора НКВД, можно подумать, что он «недобиток» из бывших. В общем, «Август» — это удача Никиты Высоцкого в отличие от «Любви Советского Союза», которая была сделана достаточно эффектно, но все испортил очень неудачный сценарий.

— В чем, на ваш взгляд, причина неудач картин, только ли в сценариях?

— Не только. Бич нашего времени — это торопливость. Это и есть главный недостаток всех наших фильмов. Кинопроцесс несется, отснятый материал вылетает и пролетает мимо души и сознания. Настоящее кино делается спокойно, без спешки, с интересными паузами.

— Приведете современный пример?

— Фильм «Пророк» Феликса Умарова. Несмотря на быстрый темпоритм, это очень спокойная лента, с красивыми внятными паузами. Умаров — в своем роде открытие года. Никому не известный доселе молодой режиссер взял и представил какой-то совершенно новый кинематографический язык, великолепно и забавно совместив два дискурса, пушкинский и современный, да еще и сделал из этого рэп-мюзикл, что удивительно, хороший мюзикл. Потому что все остальные наши мюзиклы, особенно в театрах — это жалкие попытки сделать что-то в стиле Гладкова и Журбина 1970-х годов. Они, может быть, симпатичные, но там совершенно устаревшая музыка, если не сказать плохая. Я вообще считаю, что токи сейчас идут во дворе, в хип-хопе. Интересно, что эту музыку писал не только композитор Райан Оттер, как значится в титрах, а целая команда талантливых ребят, а возникает ощущение, что это сделал один человек — в фильме есть единая музыкальная стилистика, единое музыкальное пространство. Эта музыка очень хорошо ложится на невероятную, какую-то вихревую, завораживающую, пластическую режиссуру Умарова. Единственное, чего фильму, может быть, не хватило — так это концептуальности, мыслей. Но это настолько новый оригинальный кинематографический язык, что можно много простить. «Пророк» — это искусство для искусства.

— Как оцениваете работу Юры Борисова, сыгравшего Пушкина?

— Юра Борисов постепенно перетекает в состояние нового Безрукого, то есть это «наше все». Можно, конечно, сказать, в чем он и как не дотягивает, но, похоже, его на это место поставила уже сама реальность.

— Лучшими актрисами года стали Елена Лядова и Анна Чиповская, сыгравшая в «Пророке» Елизавету Ксаверьевну Воронцову, взявшую на себя роль пушкинского импресарио. Что скажете про наших актрис?

— У нас так много хороших актерских женских работ, что глаза разбегаются, поэтому всегда трудно выбрать такую, которая пробила бы всех... Может, это и Елена Лядова. Другое дело, что фильм «Первый на Олимпе», в котором она сыграла тренера всесоюзной сборной по гребле, — это не шедевр, довольно типичная картина из фильмов, назовем так, пост легенды № 17. Успех ленты Лебедева породил устойчивый тренд — все наснимали картин про спортсменов примерно одинакового качества, все эти Стрельцовы, Яшины и так далее. Об этом феномене я в свое время написал статью с названием «Людей неинтересных в мире есть».

— В этом году зазвучала тема российской анимации, которая, как казалось многим зрителям, закончилась на Норштейне и Хржановском. Пушкиногорский фестиваль анимационного кино наградил Дмитрия Геллера, в Музее Булгакова идет выставка кукол из фильма Станислава Соколова «Булгаков», который и получил «Золотого орла». Почему об анимации почти не говорят?

— В успехе анимационного фильма «Булгаков» я не сомневался, его делал наш знаменитый мастер Станислав Соколов, который давно ничего снимал. Это примерно тоже событие, как если бы вышел новый фильм Норштейна или Хржановского.

Известный советский и российский киновед и историк кино Михаил Блейман очень любил такое слово, как манерность. Вот наша анимация патологически манерна. Она изгаляется до невозможности, а сказать авторам нечего, то есть у нас нет ни одной анимационной картины со смыслом.

Единственная лента, которую я бы отметил, — это фильм «Экспат» режиссера Андрея Рубецкого, история творческого человека, эмигрировавшего на чужбину в поисках лучшей доли и не сумевшего ее найти в отличие от жены и дочки.

В общем, история, над которой стоит задуматься. Хотя из-за манерности и тут много непоняток.