Православный десант: как темнокожие семинаристы учат древнеславянский язык и стихи Пушкина

Православные вовсю готовятся к Пасхе, которую мы в этом году будем отмечать 12 апреля. И вместе с ними Светлый праздник встретят 13 африканцев — студентов Николо-Угрешской духовной семинарии, ставшей для них своего рода стартовой площадкой. Отсюда Русская православная церковь отправит в Африку первую волну священников, которые будут говорить одновременно на двух языках — языке веры и местной культуры. На них возложена особая миссия — продвигать наши духовные ценности на другом конце Земли.

Из окон небольшой аудитории видна колокольня Николо-Угрешского монастыря. Через час в храме начнется вечерняя служба. В аудитории полтора десятка студентов зубрят латинские склонения. Больше половины из них темнокожие. Мадагаскарец Роман (в миру Бихимана Эжиде) посматривает на часы. Сразу после занятия ему нужно бежать в храм на послушание. Он будет помогать священнику в алтаре во время службы: прибирать, зажигать свечи, читать богослужебные тексты. Пономарство здесь, по словам дьякона Максима, помощника проректора по воспитательной части, означает высшую степень доверия, которую ответственный Роман вполне заслужил.

— Кустолес винум амант, — раздается в аудитории голос молодой преподавательницы латыни. — Рома, переведи.

— Стражники любят вино, — на хорошем русском языке отвечает Роман, сидящий, как и положено отличникам, на первой парте.

Всего в Николо-Угрешской духовной семинарии обучаются 13 африканцев из разных стран, от Уганды до Мозамбика. Это первый набор африканских студентов, будущих служителей Русской православной церкви, не только для семинарии, но и вообще для нашей страны. Учатся они по той же программе, что и российские семинаристы, но, по словам преподавателей, делают это намного усерднее. Иностранцы старше своих русских однокашников — им всем от 25 до 30 лет. Для многих из них это уже второе высшее образование. И к нему они пришли осознанно, выбрав путь, понимая и принимая важную миссию — стать апологетами Русской православной церкви в своих странах.

Заработать на переезд

Угандиец Окот Сандой крестился в семилетнем возрасте и в крещении получил имя Алексей.

— Моя мама, одна из трех папиных жен, православная, — рассказывает он, — поэтому я тоже православный.

Две другие жены отца Окота исповедуют католицизм и протестантизм, поэтому его братья и сестры принадлежат к разным ветвям христианства, но, по словам Окота, православные составляют половину семьи.

— А вы на религиозной почве в детстве не ссорились? — не удержалась я.

Семинарист прячет улыбку в стойку воротника.

— У нас большая семья, родители неграмотные, и для того чтобы прокормить нас, они все время проводили в поле, занимаясь сельским хозяйством, — отвечает он. — При этом урожай не всегда был хорошим, и с продуктами возникали сложности. Поэтому конфликтов у нас хватало и без богословских вопросов.

Мальчиком Окот служил алтарником в греческом православном приходе — русских церквей в то время в Уганде еще не было. А несколько лет назад в страну с миссией приехали русские священнослужители, и Окот, мечтавший стать священником, узнал о возможности выучиться в Николо-Угрешской духовной семинарии.

А семья камерунца Мевы Омара Бени (в крещении Георгий) в православие перешла из католицизма после того, как русские миссионеры появились в Камеруне. До этого момента родители Мевы считали, что все христианство представлено исключительно римско-католической церковью.

— После того как мой отец узнал, что существует православие, он стал изучать вопрос, — рассказывает Мева. — А поскольку он преподавал в одном из высших учебных заведений Камеруна, то у него был доступ к университетской библиотеке. Он сравнил обе конфессии и выбрал православие.

— Почему? — уточняю.

— Потому что православная традиция не меняется в угоду общественным настроениям, в отличие от католицизма, — отвечает Мева. — Европейцы многое утратили, идя на поводу у паствы. Христос дал своим ученикам веру, и православные сохраняют ее в первоначальном виде.

Отец Мевы недавно умер, и перед смертью Мева обещал ему стать православным священником. Для того чтобы собрать денег на поездку в Россию, Мева, будучи пятикурсником медицинского университета, два года работал в местной поликлинике помощником стоматолога.

— Мне оставалось проучиться еще два года до диплома, но пришлось бросить, чтобы накопить на переезд, — признается он. Правда, с приездом в Россию сложности для камерунца только начались. Ему тяжело было привыкнуть к необычной погоде, огромным расстояниям, еде.

— Посты мне даются нелегко, — улыбается африканец. — Русские постные блюда я не очень понимаю. Ем рис и рыбу. Как-то попробовал грушу и не смог ее доесть. Русские фрукты — это, видимо, не мое. Зато «оливье» мне очень понравился!

Язык Мева полгода учил в семинарии на подготовительных курсах, только после этого его допустили до занятий. Зато теперь цитирует Пушкина почти без акцента:

Но вот уж близко.

Перед ними

Уж белокаменной Москвы,

Как жар, крестами золотыми

Горят старинные главы…

Пономарство как награда

График у семинаристов очень плотный. Весь день расписан с самого утра. Подъем в 7:00, затем молитвенное правило, завтрак, и в 9:00 начинаются занятия. После четырех пар обед. Затем снова пары и время для выполнения домашнего задания. Помимо русского в семинарии изучают древнегреческий, церковнославянский, латынь, историю России, историю Русской православной церкви, русскую литературу, философию, риторику и догматическое богословие. В течение дня каждому студенту назначаются послушания — ребята убирают в аудиториях, помогают поварам в столовой и священникам на богослужениях. По словам диакона Максима, местные жители к темнокожим пономарям уже привыкли.

— Поначалу было удивление, конечно, — рассказывает диакон. — А сейчас все уже знают, что кто-то из африканцев будет на службе, и относятся к этому абсолютно спокойно.

Русские священники испокон веков занимались миссионерством в Африке, но несколько лет назад стало понятно, что этого недостаточно — нужно воспитывать местных православных служителей.

— Местный житель хорошо знает культуру и проблемы своей страны, — объясняет диакон Максим. — Он говорит с паствой на одном языке во всех смыслах и способен, как переполненная чаша, разливать веру вокруг себя на свой собственный народ.

Мадагаскарец Роман (Бихиман Эжиде) зубрит латынь в аудитории Николо-Угрешской семинарии / Фото: Виктория Филатова

Больше чем духовник

Паоло Эстэфанэ Сибиндэ принял православие в студенчестве. Из мозамбикской деревни он отправился в город учиться на социолога. Паоло всегда хотел работать именно с людьми, а социология в Мозамбике абсолютно практическая, можно даже сказать, «полевая дисциплина».

— Социология у нас делится на два больших направления, — рассказывает он, — «работа в городе» и «работа в деревне». Я выбрал второе, поскольку и сам деревенский житель. В рамках студенческих проектов мы объезжали поселения и выясняли потребности местных. Затем все пожелания вносили в список, возвращались в город и искали организации, которые могли бы помочь продуктами, медикаментами и одеждой: наши списки в основном состоят только из этих категорий.

В городе Паоло познакомился с прав ос лавным священником из Малави, который и пригласил его на литургию. Красивая служба с пением и чтением молитвослова заворожила юношу. Он стал ходить в храм регулярно, а затем и окрестился — в крещении стал Павлом.

— После нескольких лет моей учебы в наш город пришел циклон, который разрушил единственную православную церковь, — вспоминает Паоло. — Наш священник вернулся к себе в Малави. Но вскоре к нам приехал отец Георгий (Георгий Максимов*). Мы познакомились, он рассказал нам о Русской православной церкви, а после этого предложил учиться в России.

До выпуска Паоло осталось два года, а потом он вернется в Мозамбик и будет продолжать свою работу с людьми.

— В сане священника я смогу больше сделать для соотечественников, — считает он. — Для деревенских жителей священник — это не просто духовное лицо. Это и социолог, и лекарь, и психолог — у мозамбикцев бывают депрессивные состояния, а помочь им некому. А с точки зрения веры депрессия — это духовная болезнь. Библия объясняет это и дает инструменты, чтобы справиться с ней. Я мечтаю построить русский православный храм, где буду помогать людям.

В социологической части Паоло возлагает большие надежды на исповедь. Он надеется с ее помощью фиксировать проблемы жителей и продолжить вести список необходимого. А потом искать и объединяться с социальными организациями, помогающими людям в трудной жизненной ситуации.

Конечно, русскому человеку может показаться странным, что горести, которыми делятся жители со священником, могут пополнить «банк социологических данных». Но на африканской почве многие каноны адаптируются под специфику региона, тем более что проблемы у всех примерно одни и те же, и решить их по большей части можно материально.

Старший русский брат

Митрополит Константин, патриарший экзарх Африки, с которым мне довелось пообщаться некоторое время назад, тоже обращал внимание на своеобразную «акклиматизацию» русских православных традиций в африканских условиях. К примеру, в Африке очень мало православных храмов, да и вообще храмовых сооружений, поэтому литургия часто проводится в жилищах местных жителей. А ведь именно красивое храмовое убранство помогает прочертить границу между мирским и духовным. И этой границы в повседневной жизни африканцам очень не хватает. Посты почти никто не соблюдает, зато приходы очень сплоченные! Во многих из них есть «советы матерей» (Mothers’ Union), которые занимаются приходскими делами и помогают священнику.

Паоло понимает, что некоторые вещи будет трудно донести до соотечественников.

— У нас во всех храмах есть скамейки, — говорит семинарист, — и я пока не знаю, как смогу объяснить людям, что на службе надо стоять. Кроме того, большинство мозамбикцев плохо питаются, у многих дефицит витаминов, поэтому им физически очень сложно будет выстоять двухчасовую литургию… Хотя главное, думаю, им будет понятно.

— Что именно? — уточняю.

— Ценности Русской православной церкви, — уверенно отвечает Паоло. — Они близки каждому жителю Мозамбика. Семья, сплоченность, патриотизм — все это откликается в сердце любого африканца.

По словам темнокожих семинаристов, западные миссионеры не раз пытались прийти к ним с европейской «толерантностью», но она вообще не приживается на африканской земле. Рассказы про небинарную гендерную идентичность у африканцев, выросших в больших многодетных семьях, вызывают усмешку. Консьюмеризм на местной почве тоже не взошел, поскольку у большинства просто нет лишних средств, чтобы тратить их на статусные вещи. Обменять лояльность африканца на джинсы с кока-колой у мзунгу** не получилось, просто потому что китайцы предлагают их здесь намного дешевле.

— А кто всегда помогал нам деньгами и продуктами? — улыбается Паоло. — Это Россия! Она для нас как старший брат, как что-то родное! У нас, например, показывают по телевидению русские фильмы. Правда, все они переведены на португальский, потому что русским никто не владеет. Но ничего, будем это исправлять!

К нашей беседе подключается камерунец Мева: ему осталось учиться всего два года, после чего он вернется на родину и построит русский православный храм, где будет воспитывать детей в православии.

— В России я обрел свой путь, — говорит он. — Я его ясно вижу. Православие — истинная вера, поскольку она не меняется, не подстраивается под тренды, как и сам Бог. И я сохраню и продолжу ее в своей стране. Отец будет мной гордиться!

КИТАЙСКИЕ МОНАХИНИ

17 марта 2026 года послушница Сарра (Анземо) изКении приняла монашество в храме в честь святителя Филиппа, митрополита Московского, в Мещанской слободе города Москвы. Иноческий постриг в первую степень монашества — рясофор — совершил Патриарший экзарх Африки митрополит Каирский и Северо-Африканский Константин, временно управляющий Южно-Африканской епархией.

А первой монахиней, принявшей постриг в Патриаршем экзархате Африки Русской православной церкви, стала Абигейл Джепчирчир, дочь перешедшего в Русскую православную церковь из-за несогласия с признанием раскола на Украине кенийского священника Александрийского патриархата. Она получила имя Матроны. В ближайшее время в Кении может быть основан первый русский женский монастырь, и у матушки Матроны есть все шансы стать его настоятельницей.

СПРАВКА

Патриарший экзархат Африки — экзархат Русской православной церкви на Африканском континенте. Образован решением Священного синода Русской православной церкви 29 декабря 2021 года. Экзархат образован в связи с просьбами православных христиан Африки перейти в юрисдикцию Московского патриархата после признания Александрийским патриархатом автокефалии Православной церкви Украины, которая считается раскольнической.

*Георгий (Юрий) Валерьевич Максимов — российский религиозный деятель, православный религиовед, исламовед, богослов, прозаик и публицист, православный миссионер. Священник Русской православной церкви, клирик храма святителя Филиппа, митрополита Московского в Мещанской слободе Москвы.

**Мзунгу — термин, используемый африканцами начиная с 18 века для обозначения людей европейского происхождения.