«Держа в руках разорванное сердце»: как сложилась судьба советского актера Олега Даля

25 мая 2026 года Олегу Далю исполнится 85 лет. Могло бы исполниться. Никаких высоких званий и солидных наград этот обожаемый миллионами советских зрителей артист не имел. Как сложилась его судьба — в материале «Вечерней Москвы».

Фото: РИА Новости / А. Загер

Весомая награда фигурирует только в его «посмертной биографии»: в 1987 году, через шесть лет после ухода, Даль был удостоен спецприза Союза кинематографистов СССР за роль Зилова в картине «Отпуск в сентябре». Давайте вспомним этого поразительного артиста.

…Во рту было сухо, он пошевелил языком — ну просто пустыня, песок. Плеснул в стакан немного воды. Проглотил с трудом. Налил рюмку: рот обожгло, но ощущение сухости прошло. И вдруг на тело слева будто плеснули расплавленным свинцом. Он охнул, вздохнул — стало лучше, но жжение не исчезало. Он лег на бок, стараясь задавить, затушить странное жжение, подчинить себе…

А может, надо просто поспать? Он начал проваливаться в сон, но тут свинцом плеснуло еще сильнее. Он вскрикнул, на обратной стороне его закрытых век замелькали лица: мать склонилась над столом, отец пьет чай, Нина танцует, Таня сидит у стола… Володька Высоцкий машет рукой, стоя посреди поля. А с другой стороны по полю бежит Лиза — спотыкается, падает, встает, тянет руки вперед. До ее напряженных пальцев совсем немного, надо потянуться… Но тут неведомая сила подхватила Олега и рванула вверх. Жжение на миг стало невыносимым, он изогнулся дугой... Но вдруг все прошло. Навсегда...

Горничная нашла его утром и даже не поняла... Стояла и рассматривала его разгладившееся лицо, любимое многими женщинами… А поняв, с криком бросилась в коридор.

Павла родила Олежку 25 мая. Жили они с мужем Иваном в тогда подмосковном Люблине. Что Олежку, что его сестру Ираиду — любили. Олег матери казался ангелом. Он играл как бог в баскетбол, летал по площадке, как на невидимых крыльях.

— Чемпион растет, — посмеивался Иван. — Тощой, а летит пращой.

Но после тренировок у Олега часто синели губы. Испуганная Павла Петровна потащила сына к врачу. Опасения были не напрасны: у Олега шалило сердце.

— Такое у мальчишек-подростков бывает, иногда проходит само по себе, — успокаивал доктор. — Но пока лучше от спорта отказаться. Олег неделю истерил: вы чего, я же в летчики пойду! А потом его вдруг «отпустило». Он увлекся литературой, любил порассуждать о прочитанном. Но однажды с полки был снят «Герой нашего времени». Печорин пронзил его, перепахал; дочитав книгу до конца, он кидался ее перечитывать.

— Я его чувствую, как себя, — объяснял он. — Чувствую и мысли его, и терзания его, и двойственность…

— Ты рассуждаешь совсем как взрослый, — отвечала Павла Петровна, не без изумления рассматривая горящее страстью лицо сына.

— Мне сыграть его надо, лучше меня никто не сыграет! — порывисто отвечал Олег.

Тогда он и решил стать актером. Весной 1959 года их дом сотрясали скандалы. Родители на Олега серчали:

— Куда ты собрался? Скоморохом под дудку скакать? Нормальную профессию надо получить. К тому же ты картавый-то какой!

Олег злился, убегал, когда никто не видел, набивал рот камешками, твердил скороговорки. Но упрямые неправильные звуки не хотели меняться. Тем не менее документы в «Щепку» он отнес. На прослушивании читал монолог Ноздрева и отрывок из «Мцыри». Его взяли. Так Олег оказался на курсе Николая Анненкова вместе с Виталием Соломиным, Михаилом Кононовым, Виктором Павловым и Михаилом Кокшеновым.

Уже со студенческих эпизодов стало ясно: Даль переиграет кого хочешь. Он выходил на сцену, и начиналось волшебство. Невероятная легкость сплеталась в нем с магическим притяжением. От магнетического взгляда «Печорина» девушки теряли разум. На студенческих вечеринках он всегда оказывался главным: развеселить мог и фонарный столб, в застольях участвовал страстно, но при этом его окружал флер неуловимой непохожести ни на кого. Он и в толпе оставался одиноким.

В 1961 году повесть «Звездный билет» Василия Аксенова обернулась для Даля билетом счастливым. Александр Зархи был так очарован произведением, напечатанным в «Юности», что загорелся его поставить. На роль Алика Крамера нужен был студент. Увидев Даля, Зархи обомлел: какая «породистость» в каждом повороте головы, какие глазищи! И какая безнадежная в них грусть!

Фильм под названием «Мой младший брат» вышел в 1962-м, и Даль дебютировал в нем так ярко, что после премьеры на молодого артиста обратили внимание сразу два мощных режиссера — Сергей Бондарчук и Леонид Агранович. Агранович снял Даля в картине «Человек, который сомневается». С Бондарчуком не срослось: Даль лишь поучаствовал в пробах на роль Пети Ростова. Но далее успех следовал за успехом.

...Он выпустился из «Щепки» в тот момент, когда в стране бушевала оттепель. За три дня до официального вручения диплома дирекция «Современника» издала постановление о зачислении Даля в штат театра.

…Он не играл, а проживал жизни своих героев ярко, дыша полной грудью, и они обжигали зрителей, запоминались — все, от «непризнанного гения» Крамера до неунывающего солдата из «Старой, старой сказки» (в конце 1960-х на Даля обратили внимание Григорий Козинцев и Надежда Кошеверова). Но в театре ему частенько доставались только эпизоды, а мнения о себе артист был высокого.

Знаменитая фраза: «Я тут Даль, а вы все — кто?» — вошла в театральные анналы. В итоге отношения с «Современником» у Олега сложились истерические: за 11 лет работы он четыре раза уходил из него и столько же раз туда возвращался. Причинами разрывов становились нарушения дисциплины, срывы спектаклей, пьянство. Третий уход был поддержан всей труппой — терпение коллег оказалось не бесконечным. Все признавали: трезвый Даль — гений. Нетрезвый — чудовище.

А зрители в него потихоньку влюблялись. Было нечто неземное в этих бездонных глазах… После роли фантазера Женьки Колышкина в картине Владимира Мотыля «Женя, Женечка и «катюша» артист обрел всенародную любовь, хотя фильм всячески «гасило» начальство. А после роли летчика Евгения Соболевского в картине «Хроника пикирующего бомбардировщика» в Даля влюбился весь Союз.

…Он был требователен к себе и разборчив в ролях, но никто никогда не знал, что он выкинет в очередной раз. Его могли выбивать из колеи достаточно банальные ситуации. Как-то в Малом театре, где он работал в момент своего очередного прощания с «Современником», он услышал голос суфлера из будки и растерялся так, что спектакль «посыпался»: Даль не передал, а кинул бутылку партнеру, начал сбиваться. Он впадал в раздражение, если ему не нравилось то, что он делал на сцене, а чем больше не нравилось — тем чаще он напивался. От «Земли Санникова» сходил с ума весь СССР, а Даль был недоволен финалом и говорил, что «из перспективной идеи сделали поверхностный фильм».

...К этому моменту он пил уже безбожно. А потому — терял роли. Трезвея ненадолго, понимал, что случилось, и уходил в новое пике.

— Почему «Есть только миг…», которую Даль исполнял так проникновенно, в итоговой версии фильма пел Олег Анофриев? — спросила я у композитора Александра Зацепин несколько лет тому назад.

— Даль приехал подшофе. И речь его на записи была невнятной, — ответил он. С этой версией Александра Сергеевича и поныне согласны не все. Да и так ли важно уже, почему случилось так, важно иное: Даль сжигал сам себя.

Выбивали его из колеи и неудачи в личной жизни. Невероятная Нина Дорошина, которую Даль однажды спас на Черном море, преданно любила Олега Ефремова, но согласилась стать женой Олега Даля. Почему произошел разлад на свадьбе — версии расходятся, хотя сути это не меняет. По одной, прямо во время свадебного застолья Нина вдруг оказалась на коленях у Ефремова; по второй — Ефремов прилюдно заявил: «А любишьто ты меня, лапуня!», по третьей — просто пригласил Нину на танец. Но Даль был ревнив и обидчив, убежал с собственной свадьбы и после двухнедельного запоя потребовал у Дорошиной развода.

Все была готова отдать за счастье быть рядом с Олегом и безумно любившая его Татьяна Лаврова. Поначалу казалось, что счастье возможно, но кончилось все трагично: Татьяна начала выпивать едва ли не наравне с мужем. Поняв, что отношения с Далем разрушают ее, Татьяна их разорвала — через боль…

А потом он встретил Лизу Апраксину (Эйхенбаум). Она была чуть старше, за ней когда-то ухаживали Довлатов и Бродский, за ее красивыми плечами был короткий брак с Леонидом Квинихидзе и навсегда поселившийся в сердце ужас от пережитой блокады. Олег показался ей ребенком, которого Лиза хотела защитить, спрятав от всех, может, в первую очередь от самого себя. Инициативу в отношениях взяла на себя Лиза. Он благодарно сдался… «Предрекаю муOку тебе от меня неимоверную… Но ты люби меня!» — писал он ей. И ведь не обманул: муOки было много. Но и любви — выше головы…

В 1973 году Даль наконец исполнил роль Печорина в экранизации «По страницам журнала Печорина». А еще через несколько лет сыграет в картине «Отпуск в сентябре», дойдя в ней до вершины актерского мастерства. Он слепил своего Зилова из тончайших нервных волокон, на которые раздергал собственную душу. Он стал Зиловым, а Зилов... стал Далем. Но фильм отодвинули в сторону — несоветским получился герой, этот «Печорин нашего времени»…

Все, что оставалось в его душе после Зилова, Даль отдал принцу Флоризелю. Но тут не стало Высоцкого. Стоя над гробом друга, Даль произнес: «Я следующий!».

В воспоминаниях тещи Даля Ольги Эйхенбаум есть много рвущих душу деталей: обожая зятя, она подмечала, как постепенно он уходил из этого мира в мир иной. Он даже устроил дома тайную комнату — спрятав ее за книжными полками, и вход туда был настрого воспрещен всем…

Он бросал пить, развязывал вновь, злил, раздражал окружающих и самого себя. А у Лизы копился внутри страх — что-то сгущалось вокруг ее любимого. Но отмечать наступающий 1981 год она уехала к знакомым. Признавала: да, сорвалась, уехала от него — уж больно много накопилось обид. Потом вернулась. Олег пожаловался: «Володька Высоцкий приходит, к себе зовет». Лиза поцеловала, успокоила, не приняла всерьез.

А потом пришел тусклый, серо-сизый тоскливый март. Олег поехал в Киев. Посидев за столом со знакомыми, отправился в номер, бросив пророческое: «Пойду к себе умирать».

…Горничная выскочила в коридор, вскоре его заполнили врачи, люди из администрации гостиницы, зеваки…

А Даль, казалось, просто спал. И даже чуть улыбался во сне. Гении не бывают простыми и не живут долго. Олегу Далю было 39 лет.

Цитата

— Не секрет — он пил, чтобы уйти от действительности. Это не распущенность была. Это было погружение во мрак. В конце концов он уехал к Володе Высоцкому и зашился. И был счастлив. Но наступал момент, когда он снова запивал. Сказать ему: «Олег, хватит!» — было нельзя. Многие считают, он был слабовольный. Нет, он был сильный человек. И наступал на свою страсть, и унижал сам себя.

Из интервью Елизаветы Апраксиной С. Можаевой, «Вечерняя Москва», июнь 2014 года

Стихотворение Олега Даля

Фото: Мобильный репортер / АГН Москва

В. Высоцкому, брату (Монино, январь 1981)

Сейчас я вспоминаю...

Мы прощались...

Навсегда...

Сейчас я понял...

Понимаю...

Разорванность следа...

Начало мая...

Спотыкаюсь...

Слова, слова, слова.

Сорока бьет хвостом.

Снег опадает, обнажая

Нагую холодность ветвей.

И вот последняя глава

Пахнула розовым кустом,

Тоску и лживость обещая,

И умерла в груди моей.

Покой-покой...

И одиночество, и злоба.

И плачу я во сне, и просыпаюсь...

Обида — серебристый месяц.

Клейменность — горя проба.

И снова каюсь.

Каюсь. Каюсь,

Держа в руках разорванное сердце...

*В заголовке использована фраза из стихотворения Олега Даля «Памяти Высоцкого»

В марте этого года исполнилось 100 лет со дня рождения народного артиста России Георгия Юматова. Судьба кумира миллионов сложилась трагически, хотя были в ней и успех, и великая любовь. Подробнее — в материале «ВМ».