Диалог в стихах

227 лет со дня рождения Александра Пушкина миллионы поклонников его огромного таланта отметят 6 июня. В свой 29-й день рождения поэт написал стихотворение, с которого и началась история, о которой рассказывает «Вечерней Москве».

Один из самых любимых москвичами храмов — церковь иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке. Уютная и величественная одновременно. Как причудливо переплелись здесь история и современность, религия и литература.

Покровитель ее — митрополит Московский и Коломенский Филарет (в миру Василий Михайлович Дроздов, 1782-1867). Митрополит Филарет — один из крупнейших российских богословов 19 века, государственный деятель, переводчик, которого за глубокие и мудрые проповеди называли «Московским Златоустом». Филарет был свидетелем пяти царствований: Екатерины Второй, Павла Первого, Александра Первого, Николая Первого и Александра Второго. При трех последних императорах он был одним из самых образованных и значимых людей в России.

В 2019 году в Скорбященской церкви на Ордынке появилась интересная икона. Написана она была специально для этой церкви иконописной мастерской во имя преподобного Алипия Печерского в память о том, что в 1836 году митрополит Филарет освятил Преображенский престол.

На правом житийном клейме иконы (небольшой композиции, дополняющей основной образ) святитель изображен за работой, и надпись над ним гласит: «Имея разум богоприятный, боговдухновенныя книги изъяснивый». На другом клейме изображен главный наш поэт — Александр Сергеевич Пушкин, вручающий святителю Филарету (Дроздову), митрополиту Московскому и Коломенскому, свиток со стихами. Надпись на иконе такая: «Пиит славный благодатным глаголом твоим вразумлен был».

История, положенная в основу сюжета иконы, конечно, удивительная.

26 мая (6 июня) 1828 года Пушкин, пребывающий в день своего 29-летия в тревожном и грустном настроении, написал известные всем нам со школьной скамьи строки.

Дар напрасный, дар

случайный,

Жизнь, зачем ты мне дана?

Иль зачем судьбою тайной

Ты на казнь осуждена?

Кто меня враждебной

Властью

Из ничтожества воззвал,

Душу мне наполнил

страстью,

Ум сомненьем взволновал?..

Цели нет передо мною:

Сердце пусто, празден ум,

И томит меня тоскою

Однозвучный жизни шум.

Елизавета Михайловна Хитрово (1783-1839), дочь маршала Кутузова, подруга поэта, показала это стихотворение своему духовнику — митрополиту Филарету. И тот ответил Пушкину — тоже стихами.

Не напрасно, не случайно

Жизнь от Бога нам дана,

Не без воли Бога тайной

И на казнь осуждена.

Сам я своенравной властью

Зло из темных бездн

воззвал,

Сам наполнил душу

страстью,

Ум сомненьем взволновал.

Вспомнись мне,

забвенный мною!

Просияй сквозь сумрак дум,

И созиждется Тобою

Сердце чисто, светел ум.

Пушкин пришел в восторг от послания Филарета. «Стихи христианина, русского епископа, в ответ на скептические куплеты! — это, право, большая удача», — написал он Елизавете Михайловне.

Так между двумя выдающимися умами своего времени завязалась поэтическая беседа, философский спор высочайшего уровня. Мятущаяся душа поэта нашла утешение своим терзаниям и сомнениям в переписке со святителем Филаретом. Летели легкие строки — от Пушкина к Филарету.

И ныне с высоты духовной

Мне руку простираешь ты,

И силой кроткой

и любовной

Смиряешь буйные мечты.

Твоим огнем душа палима

Отвергла мрак

земных сует,

И внемлет арфе серафима

В священном ужасе поэт.

«Стансы», 19 января 1830

Мятущийся Пушкин, милый Пушкин, такой живой, такой эмоциональный, такой мудрый в свои 30 лет! Кажется, тогда, в январе 1830-го, он успокоился и обрел новый смысл в жизни. Впереди была и судьбоносная встреча с Натали Гончаровой, и новый виток в творчестве: «Повести Белкина» и «Капитанская дочка», золотая Болдинская осень…

И, кажется, митрополит Филарет прозорливо предсказал трагическую судьбу поэта и раннюю его смерть на дуэли: «Не без воли Бога тайной и на казнь осуждена».

Уже после гибели Александра Сергеевича Пушкина Филарет пошел против мнения петербургского духовенства. Тогда дуэли считались не только государственным, но и православным преступлением, а дуэлянты приравнивались к самоубийцам: их нельзя было отпевать в храме, хоронить внутри церковной ограды и поминать... Петербургский митрополит Серафим настаивал на этом и в отношении Пушкина. Московский митрополит Филарет дал благословение на отпевание поэта и его похороны по христианским традициям.

ПРЯМАЯ РЕЧЬ

Сергей Кругликов, кандидат философских наук, хранитель музея храма иконы Божией Матери «Всех скорбящих Радость» на Большой Ордынке:

— Хороши ли стихи Филарета? Ответ прост и сложен одновременно. Как самостоятельное стихотворение оно не существует вовсе — ритм, рифмы, слова, целые строки — все здесь пушкинское, так что если бы стихи эти были написаны неизвестным автором и опубликованы, можно было бы решить, что это просто плагиат или эпигонство.

Но святитель Филарет явно не собирался «блеснуть» — он хотел поговорить лицом к лицу, вступить в диалог с другим человеком на общем с ним языке. Этим языком и стало стихотворение, строки которого раскрывают глубокую истину духовной жизни: прежде чем обвинить всех, нужно спросить с себя. Не с тем, чтобы впасть в худшее уныние, а с тем, чтобы вспомнить забытого Бога, которому все возможно. Так смиренно и заботливо святитель Филарет напомнил поэту о духовной истине и мягко, как бы не от себя, направил его к Богу.

Образ, посвященный общению святителя Филарета и Пушкина, напоминает нам о милосердии, внимании, заботе о ближнем, о кроткой, любовной силе и обжигающем действии Божественного глагола, обращенного ко всем. В память об этом за спиной поэта изображена еще одна условная фигура. Она символизирует любого человека, который, как и Пушкин, находил в святителе Филарете мудрого, сильного и одновременно трепетного наставника.

КСТАТИ

Святитель Филарет (1782-1867), митрополит Московский и Коломенский, застал времена царствований Екатерины II, Павла I, Александра I, Николая I и Александра II. Был одним из образованнейших и влиятельных людей своего времени, в совершенстве владел немецким, французским, греческими латинским языками, знал иврит. Кроме А. Пушкина, вел переписку с Н. Гоголем, В. Жуковским, Ф. Тютчевыми П. Чаадаевым.