Настала очередь воспитывать дочь

Анжелика Леонидова

08 июля 17:20 Общество

Кадр со съемок фильма «Курьер» (1986). Анастасия Немоляева в роли Кати Кузнецовой, Федор Дунаевский в образе Ивана Мирошникова / Фото: Киностудия «Мосфильм»

Начались съемки новой экранизации фильма «Курьер». В ней, как и в культовой картине, снятой в 1986 году Кареном Шахназаровым, занята Анастасия Немоляева. «Вечерняя Москва» побеседовала с актрисой.

В новом фильме режиссера Ильи Ермолова Анастасия сыграет роль матери главной героини, той самой Кати Кузнецовой, образ которой она воплотила 40 лет назад в картине «Курьер».

— Анастасия, главную мужскую роль в культовой картине «Курьер» сыграл ваш одноклассник Федор Дунаевский. Вы не знаете, как он воспринял идею новой экранизации?

— Федор Дунаевский, которого я действительно знаю со школьной скамьи, много лет вынашивал идею снять продолжение картины. Неоднократно он ходил к Карену Георгиевичу — автору повести — с этой идеей, но поддержку не получал. В последние три года Федор перестал этим заниматься. Кажется, обиделся на Карена Георгиевича. Знаю, что тот сказал ему: «Делай, снимай, но при чем здесь я?».

— После съемок в главной роли в «Курьере» на вас обрушилась слава. Как вы ее воспринимали?

— Я выросла в кинематографической семье: папа — оператор Николай Немоляев, тетя — всеми любимая актриса Светлана Немоляева, и бабушка, и дедушка — все трудились в кинематографе, да и сама я снималась с 12 лет, но, как оказалось, к популярности, обрушившейся на меня после выхода на экраны «Курьера», была не готова. Около входа на «Мосфильм» поджидали толпы поклонников, приходилось убегать, скрываться, маскироваться...

— Все, кто знает вашего отца — выдающегося кинооператора Николая Немоляева, — уверяют, что он невероятно скромный человек. Вы, видимо, с ним в этом похожи?

— Мне кажется, я тоже достаточно скромная (улыбается). А еще папа, скажем так, абсолютно «нематериальный» человек. Я же в равной мере похожа как на папу, так и на маму. Сегодня я тоже считаю, что материальные блага не стоят того, чтобы подчинять им жизнь. Вот мы с мужем (муж актрисы Вениамин Скальник в Японии известен как Цутому Исидзима — режиссер и переводчик с японского языка. — «ВМ») построили дом, дачу, у нас большая квартира, а мы с Веней вдвоем…

Я думала, к нам будут приезжать наши мамы, мой папа, наши дети, но этого не случилось. Мама Вениамина переехала в Японию, моя мама любит городскую жизнь, папа ездит на свою дачу, а наши девочки живут самостоятельной жизнью. Мы с Веней потратили много сил на постройку этих домов, дачи, а зачем? Считаю, что деньги надо тратить на здоровье, образование, путешествия...

— У вас три дочери разного возраста. Чем они занимаются?

— Наши с Веней дочери — очень разные по характеру. Старшая, Соня, которая росла в трудное время, в 90-е годы, очень нуждалась в заботе, поддержке, а средняя, Дуся, родилась уже тогда, когда жизнь стала гораздо легче, она у нас крепкая и твердая, как молодой дуб. У средней дочери прекрасное образование, но она по специальности не работает, а путешествует по миру. Мы с Вениамином очень переживали по этому поводу — так надеялись, что она будет наукой заниматься, но что ж, это ее выбор... Она по интернету переучилась на какую-то профессию, живет на три копейки и ездит по миру.

— Скажите, а это правда, что ради роли второго плана — путаны Ляльки в фильме Петра Тодоровского «Интердевочка» — вы отказались от главной роли у режиссера Марлена Хуциева?

— Марлен Мартынович утвердил меня на главную роль в фильме «Бесконечность», но вопрос о начале съемок затягивался. А Петр Ефимович Тодоровский выбрал меня на роль Ляльки в «Интердевочку» посредством проб. Но Марлен Мартынович узнал о предложении Тодоровского и сказал: «Выбирай — или он, или я». Папа посоветовал сниматься у Тодоровского, потому что «у него всегда весело», и я согласилась.

— Не жалеете, что выбрали съемки у Тодоровского?

— Нет. Работать с таким мастером, как Петр Тодоровский, — счастье… Хотя я очень люблю фильмы Марлена Хуциева, но я не ожидала от Марлена Мартыновича такой реакции, потому что он работал и дружил с Петром Тодоровским.

— Вы были студенткой ГИТИСа, когда снимались у Петра Тодоровского. Как ваши педагоги восприняли тот факт, что студентка играет валютную проститутку?

— Когда фильм вышел, я уже окончила ГИТИС, а во время учебы держала съемки в секрете. Я очень боялась, что педагоги узнают и отчислят меня из вуза. Студентам категорически запрещалось сниматься в кино.

— Стоило ли так рисковать ради небольшой роли?

— Было так интересно работать! Мы воспринимали фильм как экспериментальное кино. Тема валютной проституции в нашем кино была поднята впервые, и мы чувствовали себя первооткрывателями. Я смело пошла за Петром Ефимовичем, понимая, что он снимет гуманное кино даже о женщинах, которые занимаются продажей своего тела иностранцам. Он был не способен создать что-то грязное.

— Не секрет, что люди наделяют актеров чертами их персонажей и принимают их за тех, кого они сыграли. Не ассоциировали вас с Лялькой?

— Пара случаев была. Даже охранник на «Мосфильме», где я, можно сказать, выросла, работала, не узнал меня в гриме, и отказывался пускать со словами: «Иди отсюда, шалава!» Что ж, Лялька из «Интердевочки» и Катя из «Курьера» — моя молодость.

— Как в свое время вы решились оставить актерскую профессию и погрузиться в роспись мебели?

— Так сложились обстоятельства. Я работала в Театре на Малой Бронной, когда худруком был Сергей Женовач, и уходить не собиралась. Но с Сергеем Женовачом контракт не продлили, и он был вынужден распустить труппу. На тот момент я уже сделала несколько выставок, и у меня были заказы на роспись мебели; к тому же у нас только что родилась вторая дочь, и я продолжила свои художества.

Ремейк фильма «Курьер»: что известно, сюжет, дата, актеры, съемки

Современная адаптация культовой картины: что известно о новом фильме «Курьер»

Один крупный бизнесмен сделал мне заказ — расписать всю мебель в его доме, и я этим занялась. В процессе познакомилась со столярами, и вместе с ними мы сделали свое производство. Когда меня приглашали на пробы в сериалы, я не могла найти время, чтобы сниматься. Возможно, я бы и сейчас этим занималась, если бы не желание мужа — заняться своей профессией, театром.

— Ваш муж Вениамин Скальник создал авторский театр, и вы в нем главная актриса. Наверняка это сложно в наше время — иметь свой театр?

— Наш театр очень маленький, а аренда в Москве дорогая. Последнее наше пристанище — Центр драматургии и режиссуры на Соколе. Вениамин бросил наш бизнес художников и реставраторов, чтобы создать свой театр. Я поняла его и поддержала. Между прочим, в молодости у него был свой театр «Черный квадрат». Любопытно, что на его спектакли частенько ходил Федор Дунаевский, правда, я об этом узнала уже после знакомства с Вениамином.

— Вы больше не расписываете и не реставрируете старинную мебель?

— Я очень любила расписывать старые комоды, шкафчики, как я сказала, у нас был целый бизнес, но больше его нет. Иногда скучаю по этому занятию. Знаете, когда я расписывала мебель, то разговаривала с ней — да-да, серьезно! И вообще для меня это был очень увлекательный процесс, который радовал и согревал душу.

— Вы много лет прожили с мужем-японцем. Можете что-то рассказать о разнице менталитетов русских и японцев?

— Нет. Объясню почему. Понимаете, Веня не только ходил в русскую школу, он посещал советский детский сад и даже ясли. Он человек, который вырос на русской культуре. А вот брат Вениамина учился уже в японской школе и сейчас со своей мамой уехал в Японию. А у моего Вени даже юмор русский.