Замысел Брехта до конца не раскрыт

Знаменитая «Мамаша Кураж» вышла на сцену Театрального института имени Б. В. Щукина, и это, конечно, событие. Насколько удачной вышла постановка, оценила обозреватель «Вечерней Москвы».

Правда, есть ощущение, что Павел Сафонов поспешил с выпуском спектакля. Отчасти он и сам признает это: в приветственном слове к первым зрителям он сказал, что спектакль еще будет доводиться до ума. Но тогда надо ли было спешить? Курс Владимира Иванова будущими звездами нашпигован. Среди них, конечно, и исполнительница главной роли

— Саломэ Кафианаттари. Но ее Кураж, тронутая активным старением, противоречива, и острые грани между этими противоречиями не притерты. Та нервическая старуха, которой она показана в этой режиссерской версии, вряд ли пробудила бы нежные чувства у Повара (Антон Житник), да и у Священника (Максим Симашков). Последнему, кстати, роль в таком прочтении тесна в плечах — из него рвется энергия, усмирить которую подрясником не получается. В спектакле, пьесе остро антивоенной, автором была заложена страшная истина, неизменно «работающая», в каком бы веке ни происходили события. Мамаша Кураж возила свой возок по полям Тридцатилетней войны; но будь то события хоть прежних времен, хоть наших, неписаный человеческий закон гласит — наживаясь на войне, ты непременно оплатишь выставленные счета, даже если не веришь в существование высшей справедливости и Бога. Так оплачивает страшные счета и мамаша Кураж, теряя своих детей

— Эйлифа (Михаил Кобызький), Швейцеркаса (Николай Платонов) и отважную Катрин (Мария Долина). Сцена ее гибели — одна из самых пронзительных. Увы, пока тонкая психологическая трагедия, задуманная Брехтом, как таковая на подмостках не развернулась. Ее абрис прячется в отдельных сценах, но никак не собирается в единое полотно. Надеюсь — только пока.