Молчание — тоже действие

Драма «Особый пациент» Вячеслава Рогожкина выходит в прокат 1 октября. Главную роль в художественном фильме сыграл Владислав Абашин. «Вечерняя Москва» побеседовала с актером.

По сюжету пластический хирург Андрей Берладин сталкивается с профессиональным вызовом: восстановить лицо обезображенному старшине. В процессе врач раскрывает и личную тайну. И его мировоззрение начинает меняться. В роли хирурга Берладина зрители увидят Владислава Абашина.

— Владислав, как к вам пришла эта роль? Повлияло ли знакомство с Вячеславом Рогожкиным по сериалу «Овчарка»?

— Да, мы уже были знакомы с Вячеславом. Но только этого недостаточно, чтобы взяться за роль. Берладин — человек, который очень многое о себе знает, как ему кажется. У него есть профессия, положение, определенный порядок жизни. И вдруг выясняется, что этот порядок совершенно не защищает его от обстоятельств, в которых он оказывается. Актерски здесь было с чем работать, и меня в первую очередь интересовал сам персонаж.

— Простительно ли человеку отворачиваться от происходящих событий, как это делает ваш персонаж? Смогут ли найти общий язык люди с совершенно разным опытом?

— Я бы не стал решать за других людей, что им простительно, а что нет. Тем более говорить за тех, кто пережил события, через которые я сам не проходил. Мой герой привык отгораживаться от всего, что мешает его привычной жизни. У него есть профессия, в которой он действительно многое может. Но за пределами операционной все оказывается сложнее. А что касается взаимопонимания, то вряд ли оно возникает, когда люди заранее уверены, что знают друг о друге все. Для начала нужно хотя бы попытаться услышать другого человека.

— В фильме любовная линия развивается через взгляды и поступки, не через слова. Как Маша, которую сыграла Милана Ломия, влияет на Берладина?

— В кино не все обязательно проговаривать. Иногда один жест действительно может рассказать о человеке больше, чем длинный монолог. Но я бы не стал приписывать подобные решения только актеру. Есть сценарий, режиссер, партнеры, оператор, монтаж. Кино — это коллективная работа. Что касается Маши, она постепенно становится частью жизни Берладина, хотя он, кажется, долго не готов себе в этом признаться. В его жизни появляется человек, с которым привычная система отношений не работает. И ему приходится что-то менять в себе.

— Вы стали много читать и пришли в театр после того, как в 1997 году пережили аварию. Почему именно актерская профессия? Что она для вас значит сейчас?

— Мне бы не хотелось превращать аварию в красивую историю о том, как человек, переживший потрясение, вдруг нашел свое предназначение. Жизнь обычно устроена сложнее. Да, был период, когда я много читал. Потом появился театр. Не думаю, что тогда я мог внятно объяснить, почему мне это необходимо. А сейчас это моя профессия. Она по-прежнему требует от меня усилий, времени и постоянной работы. Иначе, наверное, я бы уже занимался чем-нибудь другим.

— Вы уже проработали какое-то время в театре, когда решили поступить в Москве на курс Олега Кудряшова в РАТИ (ГИТИС). За какой урок вы особенно благодарны мастеру?

— Олег Львович — человек, у которого действительно было чему учиться. Я бы не стал сводить четыре года обучения в ГИТИСе к одному уроку. Это было гораздо больше, чем освоение каких-то профессиональных приемов.

— Как вы готовитесь к роли? Как находите психологический фундамент персонажа, его интонацию, речь и поведение?

— Универсального способа нет. Все зависит от материала. Иногда нужно много читать, изучать обстоятельства, разбираться в профессии персонажа. Иногда важнее найти его внутреннюю логику: почему он поступает именно так, а не иначе. Главное — не демонстрировать зрителю, сколько ты проделал подготовительной работы. Все, что ты узнал и придумал, должно в какой-то момент перестать быть заметным. Персонаж в кадре должен просто жить.

— В ваших ролях взгляд и молчание часто бывают выразительнее слов. В жизни вы тоже немногословны?

— Молчание в кино — это тоже действие. Человек может ничего не говорить по совершенно разным причинам: ему нечего сказать, он не хочет отвечать, что-то скрывает или, наоборот, уже все для себя решил. Важно понимать, что происходит в этот момент. А в жизни... Я не вижу необходимости говорить, только чтобы заполнить паузу.

— ИИ предложил любопытную характеристику ваших героев: «сила, которая не спасает, сила как тупик». Согласны ли вы? Есть ли общая линия у ваших персонажей?

— Интересная формулировка, но слишком общая. Сила сама по себе мало что говорит о человеке. Важно, как он ею распоряжается, чего хочет добиться и что готов ради этого сделать. Я не пытаюсь найти общую линию между всеми своими персонажами. Каждый существует в собственных обстоятельствах. Если я начну искать в них самого себя, есть риск, что в какой-то момент все они станут одним и тем же человеком. А это не очень интересно, точно.

— Вы играли в «Стороже» Юрия Быкова. Можно ли считать финал этой истории своеобразным искуплением? Всегда ли у человека есть выход?

— Я бы разделил искупление и возможность что-то изменить. Человек может понять, что совершил ошибку, но это не означает, что последствия исчезнут. Прошлое никуда не денется. В «Стороже» у каждого персонажа своя история и своя ответственность за сделанный выбор. Мне кажется, зрителю интереснее самому решить, получили ли эти люди шанс на искупление. А рассуждать о том, всегда ли существует выход из жизненного тупика, я бы не стал. На этот вопрос у меня нет универсального ответа.

— Вы сыграли священника в мистическом триллере «Телекинез». Требуют ли разного подхода жанровое кино и философская драма?

— Жанр определяет обстоятельства, в которых существует персонаж. Но актерская задача принципиально не меняется. И в фильме ужасов, и в драме ты играешь человека, а не жанр. Если персонаж существует только для того, чтобы напугать зрителя или произнести какую-то глубокую мысль, это довольно быстро становится заметно. Мне интереснее понять, что с героем происходит и почему он поступает именно так.

— Вы проводите время на Алтае в своем доме. Что дает вам природа? Помогает ли физический труд восстанавливаться?

— Физическая работа хороша тем, что у нее есть совершенно конкретный результат. Ты что-то сделал — и это видно. Не нужно объяснять, получилось или нет. А природа позволяет немного отвлечься от привычного ритма. Там другие масштабы, другие задачи. Иногда полезно перестать заниматься самим собой.

ДОСЬЕ

Владислав Абашин родился 28 июня 1979 года в Рязани. В 2006 году окончил РАТИ-ГИТИС, мастерскую О. Л. Кудряшова. В его фильмографии более 55 ролей в кино и сериалах, включая «Радар», «Почтарь», «Преступление и наказание», «Завод», «За линию» и другие.