Талантам нужно помогать: как фестиваль «Русские камерные сезоны» дарит детям счастье перенимать мастерство звезд

Наша культура испытывается на прочность с 1990-х; мы многое растеряли, но умудрились сохранить блистательную музыкальную школу и продолжаем воспитывать таланты. Но талантам нужно помогать. Понимая это, дирижер Большого театра Павел Сорокин и приглашенная солистка Большого Дарья Зыкова организовали фестиваль «Русские камерные сезоны». О фестивале и музыке Павел и Дарья рассказали в программе «Еще не вечер» в эфире сетевого вещания «Вечерка-ТВ».

Фестиваль стал настоящей «бомбой», и на заключительном концерте, где дети играли вместе со знаменитыми исполнителями, зрителям не хватило места в зале. О фестивале, его глубинном смысле, планах на будущее и музыке вообще Павел и Дарья рассказали программе «Еще не вечер».

— Дарья, начнем с вас как директора фестиваля. Как родилась эта идея?

— Дарья Зыкова (Д. З.): Все произошло как-то неожиданно для нас самих. Как ни удивительно, но идея фестиваля родилась из поста в соцсетях. Я веду канал, который называется «Дирижер Павел Сорокин». И как-то весной стали мы с подписчиками вспоминать, какие есть фестивали и в каких из них Павел Шамильевич принимал участие. А он принимал участие в знаменитейшем Тэнглвудском фестивале, который проходит в США, в Массачусетсе. Его основал наш соотечественник Сергей Кусевицкий, ставший вскоре после отъезда в Америку главным дирижером Бостон-Симфони, одного из пяти главных американских оркестров. Павел Шамильевич, оканчивая консерваторию, прошел туда отбор и занимался, на секундочку, у Леонарда Бернстайна и ­Сэйдзи Одзава.

— Ничего себе! Вот это имена.

— Павел Сорокин (П. С.): У Кусевицкого была гениальная идея: помимо летней резиденции оркестра, которая позволяла играть все лето, он сделал также еще и школу для музыкантов и отдельную школу для дирижеров. Там начинали свою карьеру Клаудио Аббадо, Зюбин Мета, тот же Одзава. Кусевицкий принял непосредственное участие и в судьбе самого Бернстайна: он договорился, а по сути подстроил все так, чтобы Бернстайн дирижировал дневным концертом. После чего в прессе написали: родился первый талантливый американский дирижер.

— Дарья Зыкова (Д. З.): «Русский след» есть везде (смеется).

— Павел Сорокин (П. С.): Да, кстати: ведь родители Бернстайна эмигрировали из России в 1915 году, так что он тоже наш, хотя по-русски не говорил.

— Дарья Зыкова (Д. З.): Так вот, я писала в соцсетях про этот фестиваль, спрашивала и у Павла Шамильевича, что можно рассказать подписчикам, ведь они у нас очень образованные, все факты должны быть очень точно отражены, и вдруг Павел обронил фразу: «Жаль, что у нас нет такого фестиваля». Я поддакнула. А потом подумала: так, подождите! Если нет такого фестиваля, может, попробовать его создать? Понятно, что мы не можем тягаться с Бостон-Симфони, с Кусевицким и всей это мощной историей, потому что в нашем случае это были силы только нас двоих, наша семейная история. Но мы решили попробовать сделать что-то хотя бы небольшое.

Ядром идеи стало желание дать возможность молодым дирижерам позаниматься с маэстро, поработать над формой произведения, посмотреть, что происходит у молодых с руками, с дирижерским мануалом (техникой. — «ВМ»). Что-то мог им подсказать Павел, но главное — надо было дать молодым дирижерам возможность выйти к оркестру. Мы решили назвать фестиваль «Русские камерные сезоны».

— Молодые дирижеры — это ребята, которые учатся, да?

— Дарья Зыкова (Д. З.): Да, это ребята, которые в основном, так получилось, учатся в Гнесинской академии. И был еще замечательный молодой музыкант, который по образованию ударник, окончил Московскую консерваторию и играет в оркестре Большого. Но он всегда мечтал быть дирижером. Собственно, с него, Ивана Кокорина, все началось, потому что он в течение двух сезонов очень просился к Павлу Шамильевичу позаниматься. Но Павел нигде не преподает, и прийти было как будто некуда… И тут оказалось, что если мы создаем такой фестиваль, то прийти уже есть куда! И как-то все потихоньку стало раскручиваться, а в итоге завершилось финальным концертом, где было столько народа, что пришлось открыть в зале окна, поскольку люди сидели и слушали даже на улице...

— Я так понимаю, что аналогов-то у фестиваля нет…

— Дарья Зыкова (Д. З.): Оказалось, что нет.

— Возможность попрактиковаться у дирижера Большого театра уникальна. Как вы сообщили об этом людям?

— Дарья Зыкова (Д. З.): Наверное, можно сказать — сарафанным радио. Отправной точкой стал, как я говорила, Иван Кокорин, а дальше нам начали звонить, писать… Мы решили начинать аккуратно: Павел из многочисленных желающих поучиться отобрал пятерых. Тем временем мы собрали удивительный оркестр из лучших московских музыкантов. Так сложился в результате абсолютно новый российский камерный фестивальный оркестр. Тут есть особенность: фестивальные оркестры собираются именно под фестиваль, раз в год, но так как в них входят феноменальные музыканты, то даже не очень большое количество репетиций позволяет добиться невероятного качества звучания и исполнительского уровня. Мы надеемся, что коллектив, который сложился в этот раз, будет работать и дальше, потому что звук был действительно невероятный.

— Павел, а можно задать вопрос дилетанта? Для многих людей функция дирижера непонятна. Стоит человек, машет палочкой… Да, если послушать одно и то же произведение в трактовке разных дирижеров, даже непрофессиональным ухом разницу услышишь. Тем не менее почему это важно?

— Павел Сорокин (П. С.): Наверное, когда-то все началось с того, что кто-то просто отстукивал большой палкой ритм. Потом поняли, что нужен некто, кто может организовать ансамбль, чтобы все играли чисто, вместе и красиво. А потом уже начали возникать некие концепции… Основополагающая дирижерская школа пошла, наверное, из Германии. Потом своя школа образовалась и в России: был такой Константин Сараджев (звонарь-виртуоз, теоретик русского колокольного звона. — «ВМ»). Он тоже в Германии учился и в ­1920-х годах организовал первую школу. Потом уже появились великие педагоги, такие как Лео Гинсбург...

В 1920-1930-х годах у нас было много немецких дирижеров. Напомню, кстати, что до 1939 года, если не ошибаюсь, в Москве существовал Персимфанс — первый симфонический оркестр без дирижера. Музыканты этого оркестра репетировали по ночам, сидя кружком, друг к другу лицом. Но, если честно, у них все равно был концертмейстер, который задавал определенный ритм. И эта идея просуществовала недолго. Дирижер понадобился, ведь это человек, который может всех организовать.

— А вы после репетиций приходите изможденным? Насколько затратна эта профессия?

— Павел Сорокин (П. С.): Она затратна внутренне. Ну и существует школа: она и учит, как сделать так, чтобы это не вредило здоровью.

— А может повредить?

— Павел Сорокин (П. С.): Может, конечно! (Смеется.) Дирижирование — это действительно целая наука. Первая книга «Основы дирижирования» была издана в Ленинграде, ее автор Николай Малько — он исполнял, кстати, Первую симфонию Шостаковича, потом эмигрировал в Австралию. Но все первокурсники начинают знакомство с профессией с этой книги. Уже потом появилась книга Мусина, она более практическая: там детально описывалось, как дирижировать.

— А почему женщин-дирижеров так мало?

— Павел Сорокин (П. С.): Сейчас их стало ощутимо больше. Я бы сказал, что это явная тенденция.

— Дарья Зыкова (Д. З.): А можно я отвечу на этот вопрос как исполнитель? Женщина более эмоциональна по своей природе, а если дирижер слишком эмоционален, все начнут этим заряжаться на сцене. И тогда все...

— Разрушится?

— Дарья Зыкова (Д. З.): Можно и так сказать.

— Павел Сорокин (П. С.): Сейчас женщины встречаются — хладнокровнее мужчин!

— Дарья Зыкова (Д. З.): А по мне это хорошее слово — хладнокровие. При этом дирижер должен быть внутренне наполнен исполняемой музыкой. Но именно хладнокровие, которое все же в большей степени характерно для мужчин, дает возможность дирижеру собрать и музыкантов, и зрителей.

— Вспомнился фильм «Репетиция оркестра»... Как он вам, кстати, как профессионалу?

— Павел Сорокин (П. С.): Это гениальный фильм в смысле психологии. Увы, мы еще не были на постановке «Репетиции оркестра» в Ленкоме. Заранее хочу сказать браво господину Панкову: замечательная идея — собрать всех артистов. Там ведь и Александра Захарова, и Дмитрий Певцов, и все-все. Но это история дирижеров-диктаторов.

— Ясно, дирижеру нравится именно объединение! А вы, Павел, случайно не диктатор?

— Павел Сорокин (П. С.): Ну как сказать… (смеется). Вот Тосканини был супердиктатор — известен был грубостью, как-то повредил палочкой глаз виолончелисту. Платил ему потом пенсию до конца жизни… Записи его репетиций — сплошной крик. Когда он оперу репетировал — выл, рычал, вопил на певцов. Известно, что Караян был очень груб. А вот Бруно Вальтер — с совершенно другой манерой. Последним ярко выраженным диктатором был Мравинский.

Но его диктатура была... вежливая. Отто Клемперер стучал кулаком по пультам, оскорблял Венскую филармонию, но все это считалось нормой. Надо учитывать, что многие дирижеры возглавляли свои оркестры десятилетиями, это была их жизнь. И оркестры они воспринимали именно как свою собственность.

— Современное поколение принято ругать. Их ругают, потому что они другие. Потому что «не тот культурный заквас». А вы какими их увидели на фестивале?

— Павел Сорокин (П. С.): Хорошие ребята. По-моему, знающие. И они явно хотят этим заниматься.

— То есть к моменту, когда полностью закончится отмена русской культуры, нам будет чем ответить.

— Павел Сорокин (П. С.): Это вообще абсурд. Как можно отменить то, что существует?! Воздух, что ли, отменять? Если не исполнять русских композиторов в мире, то…

— Дарья Зыкова (Д. З.): …то что останется?! Но русская музыка вернулась, объективно говоря. И Ла Скала открывался, по-моему, то ли в прошлом сезоне, то ли позапрошлом, «Екатериной Измайловой». Для театрального мира отсутствие русской музыки совершенно невозможно, потому что Чайковский — это и балеты, и опера.

— Павел Сорокин (П. С.): Немецкие композиторы остались бы. Не знаю, может, Бетховен оказался бы у них в чем-то виноват. Был же Мендельсон виноват в Германии в определенные годы тем, что он — Мендельсон. Гениальный композитор, открывший миру Баха… Музыка — тонкая вещь. Истинная трагедия для России — отъезды Шаляпина, Ростроповича... Именно трагедия — потому что сих отъездом были потеряны альтернативные пути развития, музыкантского мышления. Или когда приехал Горовиц, у него в консерватории была репетиция. Послушать его пришли и профессура, и студенты, народу столько было, что сломали дверь входную… А все почему? Никто и никогда не слышал такого звукоизвлечения. Оказывается, звук может быть другим!

— Почему же при всех трудностях наша музыкальная сфера сохранила и высочайший уровень, и не растеряла школу?

— Павел Сорокин (П. С.): Уверен: все дело в старых преподавателях Московской консерватории.

— Дарья Зыкова (Д. З.): Да, мне кажется, что все спасла наша профессура... Я училась, например, у легендарной Ирины Ивановны Масленниковой. Мы получили от нашего профессора, а мы — это те, кто учились в ее классе, — Хибла Герзмава, Мария Гаврилова, Лариса Рудакова, Ольга Гурякова — ныне звезды первой величины. Мы получили от Ирины Ивановны невероятный заряд культурный, еще дореволюционный.

Павел Шамильевич сказал, что для нас был огромной потерей отъезд Шаляпина, других важных людей. Все так. Но те, кто остался, сохранили школу и бережно несли ее по жизни, а потом передали нам — чтобы теперь несли ее мы. Именно в потребности поделиться знаниями и навыками кроется успех наставничества. Когда мы начинали наш фестиваль, у нас были какие-то «мелкие» мысли по поводу того, что будет здорово исполнить прекрасные произведения. А когда мы фестиваль заканчивали, оказалось, что главная миссия его именно в том, чтобы Павел, как наследник старой консерваторской профессуры, передал ребятам, которым нет еще тридцати лет, определенный багаж знаний. Со временем они станут представителями русской исполнительской школы. И тоже будут нести свои знания молодым.

— Очень понравилось название фестиваля. Слово «сезоны», правда, отсылает к Дягилеву. А сколько шли занятия?

— Дарья Зыкова (Д. З.): Два месяца. А отсыл к Дягилеву — это здорово, мы так и хотели.

— Павел Сорокин (П. С.): В рамках фестиваля были еще мастер-классы для детей, учащихся обычных музыкальных школ.

— Дарья Зыкова (Д. З.): Да, и там происходили довольно трогательные вещи. Так, одна невероятно талантливая девочка-виолончелистка приехала на занятия с мамой. И когда пришел известный музыкант Петр Кондрашин, оказалось, что они с мамой девочки учились вместе. Судьбы их сложились по-разному, что вовсе не значит, что у кого-то лучше, а у кого-то хуже. Или, например, иной эпизод: девочка, прекрасная саксофонистка, мечтала получить советы от саксофониста Леонида Друтина. Фестиваль не только подарил ей возможность пообщаться с кумиром: они даже сыграли вместе!

А вообще, чего только не было за эти годы! Нам даже внушали мысль, что мы деградировали и никто музыку не слушает. Но ведь это неправда! Директор ГАБТ Валерий Абисалович Гергиев, например, с оркестром Мариинского театра ездит по всей России, и люди ходят на концерты с восторгом. Наш же скромный фестиваль, как мы надеемся, будет укреплять любовь к музыке и дарить знания — тем, кто совсем скоро будет представлять музыку нашей страны.

В ТЕМУ

Фестиваль «Русские камерные сезоны», организованный фондом «Большой мир», прошел в Москве летом 2026 года. Соучредителем выступил Российский камерный фестивальный оркестр под управлением заслуженного артиста России, дирижера Большого театра Павла Шамильевича Сорокина. Мероприятие также получило поддержку Дома ремесел «Душица и Живица» и Комитета по культуре администрации Одинцовского городского округа. Художественный руководитель фестиваля — Павел Сорокин, лауреат премии «Парадиз». Директор фестиваля — солистка оперной труппы Большого театра Дарья Зыкова.

ДОСЬЕ

Павел Шамильевич Сорокин родился 14 августа 1963 года в Москве — советский и российский дирижер и пианист. Заслуженный артист Российской Федерации. Его отец — танцовщик Шамиль Ягудин, мать — певица Тамара Сорокина, оба были солистами Большого театра. Окончил Московскую государственную консерваторию имени П. И. Чайковского с отличием, и еще во время учебы, в 1983 году, его приняли в Большой театр. С 2007 по 2022 год был приглашенным дирижером Королевского театра Ковент-Гарден.

Дарья Дмитриевна Зыкова — оперная певица (сопрано), солистка оперной труппы Большого театра. С 1992 года пела в хоре Большого театра. В 1997 году поступила в Московскую государственную консерваторию имени П. И. Чайковского (класс нар. арт. РСФСР, профессора Ирины Ивановны Масленниковой). В 2005 году окончила с отличием консерваторию, в 2009 году — окончила аспирантуру МГК. В Большом театре дебютировала в 2008 году в партии Папагено («Волшебная флейта», В. А. Моцарт). В том же году исполнила партию Мерседес («Кармен», Ж. Бизе), в 2009 году выступила в партии Бригитты («Иоланта», П.И. Чайковский), в 2010-м спела партию Адели в премьерном спектакле «Летучая мышь». Имеет ряд престижных профессиональных наград.