Волшебные миры поэта Евгения Чигрина

К 65-летию поэта и эссеиста Евгения Чигрина издательский дом «Зебра-Е» выпустил новую книгу стихов «Висящие кинотеатры». В ней — 165 новых сочинений автора; налицо реальный творческий «взрыв», если учесть, что «общий корпус» его стихотворений — 580 произведений.

Мы побеседовали с одним из самых тонких и острых поэтов вскоре после выхода книги.

— Евгений, для начала — о названии. Оно становится понятным после прочтения («Он видит то, что вы навряд ли: / Висящие кинотеатры, / В них режиссер и зритель он…»), но для самых любопытных требует расшифровки заранее.

— Понимаю, но у тех, кто прочитает названия разделов в книге, а также названия других книг, вопросов никаких не возникнет. Это тоже поэзия, причем в движении, со своим внутренним миром, смыслом, своеобразием. Название для поэтической книги (а я стараюсь писать именно книги, а не сборники, это разные вещи) выдает автора, показывает, с чем он выходит к читателю. Какой его поэтический слух? Как корабль назовешь, так он и поплывет.

— В вашем творчестве ощущается глубокая связь с традициями отечественной лирики, но при этом оно весьма своеобразно...

— Я создал собственный мир, свой язык, где незаемная метафоричность, стиль восходит к французскому выражению Le style c’est l’homme («Стиль — это человек»). Кто мне помогает? Да вся русская поэзия! Вероятно, музыка, живопись и поэзия, дополняя друг друга, и составляют высшее искусство... Но если хотя бы одну из составляющих убрать, оскудеют оставшиеся. Тут важно понимать, что искусство напрямую никому не служит. В этой цивилизации, которая себя исподволь уничтожает, оно способствует наполнению нашей пустоты неким прекрасным смыслом. У Ницше есть фраза: задумайтесь, это он отвечает и нам с вами: «Искусство нам дано, чтобы не умереть от истины»... Можно находиться в сомнениях по поводу отечественной экономической или политической мысли, но и не было и нет оснований сомневаться по поводу русской поэзии. И вообще, русское искусство — настоящий бренд, благодаря которому нас до сих пор знают в мире. И это не только Толстой, Достоевский, Гоголь, но и иконопись Андрея Рублева и Феофана Грека, русская реалистическая живопись, русский авангард. И много веков русской поэзии.

— У вас каждая строчка «блестит». Вы... трудоголик?

— Трудоголик... Нет, конечно. Последние годы мне сложно понять, кто кого пишет, я — стихотворение или оно меня. Иногда я думаю, что если еще не превратился полностью в некий организм для стихов, то превращаюсь. То есть душа, тело так работают. Иногда от одного стихотворения появляется другое. Иногда целый цикл. И вообще, лучшие стихи (я сейчас не о себе!) появляются у поэта, а он не всегда может объяснить маховик вдохновения.

— ИИ поэтам не страшен?

— ИИ вряд ли напишет что-то гениальное, ведь сначала нужно заложить это в него. В свое время Блок сказал, что стихи держатся на каких-то отдельных словах как на звездах... А разве этим можно как-то управлять? Понимаете, поэтов ведь во все времена было не так много, не стоит путать людей, пишущих стихи, с поэтами. Поэзия — ювелирное искусство, исключительное. Уж не говоря о том, что помимо вдохновения нужно еще и обладать мастерством, знать «прошлую» и нынешнюю русскую поэзию, любить ее. Но в какой-то мере вы правы: поэзия — труд. Все разговоры о том, что «считывают с небес», «само по себе возникает», может, и бывают, но нечасто. Правда еще и в том, что никакие форумы культур, симпозиумы настоящим композиторам, писателям, живописцам для творчества не нужны. А вот настоящий Международный фестиваль поэзии в России нужен. Смешно и горько: в стране Александра Сергеевича такого нет. Появись такой — и ведущие поэты, литературоведы, переводчики из многих стран приехали бы, и никакие запреты их бы не остановили.

— Как вам, ценителю русского языка, тенденция к его упрощению?

— Поэзия — это не только прекрасное, но и зачастую ужасное, часто настоящая поэзия — бедствие. В первую очередь для автора и для тех, кто все это слышит и понимает.

КСТАТИ

О творчестве Евгения Чигрина писали Евгений Рейн, Андрей Битов, Олег Хлебников и другие авторитетные люди. Произведения поэта переведены на испанский, французский, английский, польский, румынский, хинди, арабский и ряд других языков.