Ледниковый период или баня: климатолог Александр Чернокульский рассказал, в каком климате будут жить наши дети

Каждый день мы слушаем прогнозы погоды, серчаем, что они часто далеки от реальности и не совпадают с тем, что наблюдается за окном. Очевидны и те перемены, что происходят с климатом.

Правда, и по этому поводу версии можно услышать разные: одни говорят, что впереди — дальнейшее нарастание жары, тропическая «баня» и бесснежные зимы, другие уверяют, что мы на пороге нового ледникового периода и чуть ли не «ядерной зимы». Мы решили прояснить эту тему, пригласив в нашу студию сетевого вещания климатолога.

Климатолог Александр Чернокульский рассказал программе «Еще не вечер» сетевого вещания «Вечерней Москвы» о климатических перспективах.

— Александр Владимирович, давайте сразу о тревожащем многих: что же впереди? Оледенение? Жара? Потоп? Все прогнозы апокалиптичны, от чего же погибать-то…

— Погода, точнее «погодные качели», создают такой «информационный шум», за которым настоящие климатические изменения могут быть обывателям — не обижайтесь на это слово — не видны. Но у науки сейчас хватает инструментов для достаточно точных долгосрочных прогнозов, которыми, например, занимается наш институт. Подчеркну: речь идет не о завтра. Если говорить про ближайшее серьезное похолодание, которое могло бы привести к возникновению нового ледникового периода, то оно должно было бы случиться в ближайшие 7–10 тысяч лет. За этим стоит определенная цикличность, которая наблюдалась на нашей планете в последние три миллиона лет. Почему этого не случилось раньше? По предположениям ученых, это связано с тем, что закрылся Панамский перешеек и «схлопнулись» две Америки, отчего в океане изменилась циркуляция вод. Прогнозы ученых основываются на анализе даже минимальных изменений астрономических параметров орбиты Земли; в зависимости от них солнечной энергии приходило бы летом к Северному полушарию больше или меньше, в соответствии с чем ледники могли убывать или, напротив, нарастать, причем все эти процессы «раскручивал» бы также океан. Ближайшие изменения таких параметров ожидались через, повторюсь, 7–10 тысяч лет, но человечество добавило уже столько парниковых газов в атмосферу, что это похолодание отменено. Ледниковый период возможен теперь примерно через 100 тысяч лет.

— Набедокурили мы на Земле!

— Грядущее похолодание будет обусловлено астрономией, но сейчас ведущая сила, не формирующая, но меняющая климат, — деятельность человека. Солнце, расположение материков и океанов, рельеф и так далее — это «статики», влияющие на климат, но в динамике сейчас его меняет именно человек. Сжигание ископаемого топлива, добавление в атмосферу парниковых газов, в первую очередь CO2, метана, закиси азота, идущих от сжигания ископаемого топлива и из сельского хозяйства… Чтобы понять, что такое парниковый эффект, достаточно представить себя лежащим под большим количеством одеял. Различными выбросами мы накинули на себя еще одно одеяльце. А вообще открытию парникового эффекта уже почти 200 лет. Еще в начале 19 века французский математик Жан-Батист Фурье доказал, что температура на Земле, с учетом расстояния до Солнца и прочих факторов, должна была быть в среднем минус 18 градусов. А она у нас в среднем плюс 15. То есть величина парникового эффекта составляет 33 градуса: не все тепло от Земли убегает в космос, часть атмосферы перехватывает его и отправляет обратно, к земле: вот так работает парниковый эффект. И мы начинаем его понемногу усиливать — подняли на 1–1,5 градуса.

— Но это много!

— Для планеты это заметно, но не уникально. 55–60 миллионов лет назад температура на Земле была выше градусов на 10–15. 500–600 миллионов лет назад были периоды, когда температура Земли была близка к нулю. За последний миллиард лет колебания температуры на планете были существенными: от плюс 30–35 градусов и до нуля. Надо честно признать, что когда мы бьем тревогу из-за этих 1,5 градусов, то волнуемся в первую очередь не о планете, а о себе. Да, такой высокой температуры, которую мы наблюдали последние три года, человеческая цивилизация за последние 5–7 тысяч лет не переживала. В предыдущем межледниковье, 100–120 тысяч лет назад, температура, возможно, была выше. Но человечество жило тогда не так, как сейчас. Изменения климата представляют угрозу именно для нашего уклада жизни, вот почему об этом так много и говорится. Хотя обыватели эти 1,5 градуса могут пока и не ощущать.

— Долгосрочные прогнозы не проверишь. Но люди часто впадают в раздражение из-за того, что прогнозы погоды на день-два их обманывают!

— Постараюсь заступиться за коллег-метеорологов. Прогноз погоды на завтра на данный момент оправдывается в 97–98 процентах случаев, на послезавтра — в 93–95, на три дня вперед — в 90–92. Важно обращать внимание на процент вероятности, который пишется рядом с графой «осадки». Может быть нарисован значок дождя, но под ним указано: 50 процентов, 30, 20… Можно рассуждать так: «Вероятность дождя — 20 процентов? В одном из пяти случаев могу попасть под дождь. А в четырех из пяти — не попаду...» Один после этого зонт возьмет. Другой — нет. Но мы часто запоминаем именно те моменты, когда прогноз не оправдался. Еще важный момент: если мы говорим о летних ливнях, то это результат конвекции, а она случайна. С зимними прогнозами все обстоит лучше. Кстати, если бы не оправдывался прогноз погоды с достаточно высокой точностью, самолеты бы не летали! Атмосфера — недетерминированная система, сама ее природа хаотична, многое может изменить знаменитый взмах крылышек бабочки. Мельчайшие изменения в начальных условиях приводят к тому, что через пару дней погодная картина выглядит иначе, чем мы ее рисовали в прогнозе. Безусловно, над совершенствованием этой системы надо работать. И с сезонными прогнозами — на ближайшую зиму, следующее лето — все обстоит хуже: это прогнозы вероятностные, обывателями воспринимаемые с трудом. Ну что человеку делать с информацией, что «осень с 70-процентной вероятностью будет теплее нормы»? А ответственность за несбывшийся прогноз хочется переложить на прогнозиста, поругать его: не предупредили, а льет как..!

— Кстати, про «льет». Кажется или правда дожди идут с невероятной интенсивностью?

— Абсолютно точное замечание. Сейчас сильно меняется характер осадков. Причем суммарное их количество за месяц может изменяться незначительно, а вот интенсивность их — растет. Раньше было больше обложных монотонных дождей, сейчас на смену им пришли короткие, но интенсивные ливни, когда, грубо говоря, то, что раньше выпадало за пять дней, выпадает за 20 минут. Это признак нового климата. По части дождей мы немного мигрируем в сторону тропических ливней.

— Превращаемся в тропики?

— Любите же вы, журналисты, кликбейты! Ученые говорят аккуратнее, но относительно дождей вы правы: интенсивность осадков будто намекает нам на «тропический» климат. Но — летом. Зимой остаются в силе затоки холода из Арктики, где сохраняется полярная ночь, — изменения климата не отменяют астрономию; так что сказать, что климат стал тропическим, нельзя.

— В каком климате будут жить наши дети? Если мы говорим о Москве и Подмосковье.

— Мы в 2025 году с Департаментом природопользования и охраны окружающей среды Правительства Москвы делали проект по оценке климатических рисков для столицы. В этом году продолжаем эту работу. Мы смотрели, как будут меняться характер погоды и повторяемость опасных явлений, которые приводят к формированию ущерба, неблагоприятных последствий, рисков. Да, волн жары станет больше. Не могу сказать, что в ближайшее время нас ждет повторение 2010 года, но в целом у нас становится больше жидких осадков, а снега («твердых» осадков) — меньше. Зимой чаще будут случаться оттепели. Если взять долгий период, 10–20 зим, то зим со слякотью станет больше, но полностью исключить серьезные холода нельзя. Поскольку волны жары будут нарастать, городское население, особенно люди пожилые и дети, оказываются наиболее уязвимыми в плане различных рисков категориями граждан. Московское Правительство к этим вызовам относится серьезно: оно и зелени в город добавляет, и устанавливает павильоны с охлаждением, и уже отлажена раздача воды… Кстати, своевременное информирование людей о том, как себя вести в жару, — тоже эффективная мера. Соблюдение этих несложных правил позволяет избежать многих бед.

— А волны холода?

— В целом зимняя температура будет повышаться, но иногда к нам могут «затекать» и очень холодные воздушные массы. Снегопадов в целом будет меньше, но сильные осадки никто не исключал. По прогнозу до 2070 года столице от снегоуборочной техники отказываться не стоит. Есть и нерадостная информация: будут чередоваться замерзания и оттаивания, так что на улице часто будет скользко.

— О ужас, эта гололедица… Или правильно — гололед?

— Гололедица как образуется? При сухой погоде днем солнце светит, снег начинает таять, вода ночью замерзает. А гололед — это процесс, при котором непосредственно из облаков капает на землю переохлажденная вода, намерзающая на все что можно. В 2010-м летом были пожары, а зимой — сильные ледяные дожди…

— Кстати: ну не помню я раньше таких явлений!

— Их частота меняется. В отчетах Росгидромета они присутствуют как часть гололедных явлений. Формируется ледяной дождь в атмосфере, когда присутствует особое, хитрое распределение температуры, при котором капли падают на землю в жидком состоянии, но уже в самом нижнем слое резко замерзают, образуя прочнейшую ледяную корку. В метеорологии такое понятие было давно, но в какой-то момент этот довольно красивый, надо признать, термин «раскрутили», в том числе и СМИ.

— Когда-то мы считали, что торнадо — «заокеанская» штучка. Но лет 20 назад серьезный смерч прошел по поселку Колюбакино, два года назад недалеко от Кубинки торнадо «выкосил» широченную полосу леса…

— А еще был смерч в Краснозаводске, к северо-востоку от Москвы. Да, частота этих опасных летних конвективных явлений нарастает. Кстати, по поводу их названий у нас с некоторыми коллегами из Гидрометцентра ведется терминологический спор: они считают, что торнадо в России нет, у нас — смерчи. Но слово «торнадо» постепенно у нас приживается. Есть, например, сухопутные смерчи. Большинство из них не слишком опасны, отличаются тем, что у них нет вращения в облаке: закручивающийся столб поднимается до основания облака, но и только. Но есть смерчи по типу торнадо — у которых и в облаке есть вращение. Они закручиваются в мощную «колонну» от земли до «неба». В Америке существуют благоприятные условия для образования таких смерчей по типу торнадо, их там в год случается до 1000. У нас в год всех смерчей бывает 300–400. Подсчитать, сколько из них смерчи по типу торнадо, трудно, но, думаю, их порядка 50 в год. Многие из них проходят в лесах, почему мы их и не сразу видим. Но в 1984 году, например, такой смерч прошел через Иваново. По разным данным, до 170 человек погибло… У нас в 21 веке самым сильным был торнадо в 2017 году на Урале, в Курганской области. В 2013 году в Башкортостане был достаточно сильный торнадо, а в этом году — в Кушве, в Свердловской области. Тут такой парадокс: с одной стороны, 50 торнадо — много, а с другой стороны, когда мы на всю нашу страну их распределим, окажется, что они остаются редким явлением... Недавно мы с коллегами опубликовали статью о долгоживущих шквалах — они проходят с чуть меньшей скоростью, но охватывают гораздо большую территорию. Шквал, в отличие от смерчей и торнадо, ничего не «закручивает», дует прямолинейно. Интересно, что они оставляют разные «отпечатки» своей деятельности: при смерче поломанные деревья лежат как бы к центру оставленного стихией ветровала, а при шквале все будто расходится от центра к краям.

— Шквалы мощны?

— Не все, но некоторые — очень даже! Мы обнаружили более сорока долгоживущих шквалов, которые проходили путь более 100 километров. Пять из них прошли более 400 километров, почти не теряя интенсивности. Есть среди них два рекордсмена, оба — 2010 года: один прошел 600 километров, затронул Ярославскую, Костромскую, Кировскую области, а второй прошел 700 километров по Новгородской и Ленинградской областям и ушел в Финляндию. У первого в одном месте ширина «вывала» леса составила 80 километров.

— В Москве эти явления возможны?

— В столицу похожий шквал приходил в 2017 году, в конце мая. Он налетел внезапно, в середине дня, и унес жизни людей, большинство из которых вышли на обеденный перерыв. К сожалению, не все среагировали на предупреждение об опасности. Сейчас, к счастью, люди к таким предупреждениям прислушиваются. Это необходимо, тем более что повторяемость мощных шквалов медленно, но растет.

— Вы недавно делали прогноз на 2030 и 2050 годы. Поделитесь ими с читателями?

— К 2030-му мало что изменится, а вот к 2050-му более длинным станет «летний» период: май и сентябрь по погоде станут летними месяцами. Несколько сократится зима: ее чуть «подрежут» со стороны весны, чуть побольше — со стороны осени. Это если мы говорим о средней полосе России.

— А потом? Не растают полюса?

— Антарктида вряд ли растает, все-таки она высокая, 2–3 километра, и для того, чтобы таял ледовый щит Антарктиды, должны пройти тысячи лет. Что касается Гренландии и Арктики, то тут таяние идет достаточно быстро и лед в целом становится в Арктике сезонным: сегодня найти там 3–4-летнюю льдину практически невозможно. Сезонный лед формируется в условиях полярной ночи, и раньше этот процесс начинался в конце сентября — начале октября, сейчас формирование постепенно переходит на конец октября, а в будущем это будет ноябрь-декабрь.

— Ну а судьба Венеции, Великобритании — в опасности?

— На самом деле рост уровня океана — это главная проблема, больше всего волнующая ученых. Не нарастание волн жары или засухи, хотя засуха большая проблема, особенно для Африки; проблема — это именно рост уровня океана, связанный с таянием Гренландии, горных ледников на суше и ледового щита Западной Антарктиды. Это, а еще тепловое расширение воды в океане — основные драйверы, которые повышают уровень океана. Скорость роста его уровня — порядка пяти миллиметров в год. То есть пять сантиметров за десять лет. Это немало. С учетом того, что у нас становятся более сильными тропические ураганы, штормовой нагон подросшего уровня океана будет приводить к более сильным затоплениям. Люди, конечно, пытаются укреплять берега, возводить дамбы, но все же это большая угроза, особенно для малых стран Океании, невысоких коралловых островов. Для них это экзистенциальная проблема: они могут уйти под воду.

— Для нас эти океанические угрозы тоже существуют?

— Тут мы как раз в выигрыше — у нас нет мощных поселений под угрозой. Ну разве что Калининградская область — она относительно низкая, ну и Санкт-Петербург — хотя он и с дамбой, защищающей именно от нагона воды.

Досье

Александр Владимирович Чернокульский — кандидат физико-математических наук, заместитель директора Института физики атмосферы им. А. М. Обухова РАН, популяризатор науки, автор ряда научных работ, преподаватель.

КСТАТИ

Почему дожди «льют как из ведра»? Ответ есть. Влагоемкость в атмосфере выросла из-за того, что более теплый воздух содержит больше влаги. Температура в целом подрастает, влаги в атмосфере становится больше, когда достигается ее насыщение, идут очень сильные дожди. Но чтобы достичь этого насыщения, то есть 100-процентной влажности, проходит больше времени. Поэтому перерыв между дождями увеличивается.