В Вязьме состоялось открытие мемориала погибшим военнопленным лагеря «Дулаг-184»

Три года назад «Вечерняя Москва» начала акцию по поиску пропавшего на полях сражения первого Государственного духового оркестра Союза ССР. Расследование привело в город Вязьма – к печально известному лагерю «Дулаг-184», где захоронено около 80 тысяч военнопленных.

Долгое время это место было заброшено. В марте 2014 года в ситуацию с увековечиванием памяти военнопленных вмешалось Российское военно-историческое общество (РВИО). И вот, на месте массового захоронения наконец-то появился достойный монумент.

День открытия памятника для родственников погибших был особенно волнительным. Ведь долгое время они вместе с активистами «Вяземского мемориала» боролись за то, чтобы привести стихийное место захоронения, на месте которого был пустырь, в порядок и установить памятник для увековечивания памяти военнопленных. Благодаря отрядам поисковиков уже удалось установить имена 4 тысяч солдат и разыскать 400 семей. Некоторые из родственников этих солдат специально приехали в Вязьму на открытие памятника из других городов.

За час до торжественной церемонии небо над городом заволокло черными тучами, и начал лить сильный дождь.

– Это небеса оплакивают отважных солдат, – говорят жители Вязьмы, стоя под зонтами у монумента, который пока скрыт от зрителей белой тканью.

В воздухе отчетливо прослеживается запах корвалола. Большая часть собравшихся сегодня – люди пожилого возраста. Молодым солдатам, стоящим с венками в руках, дают последние указания по тому, как они будут возлагать цветы. Дети сжимают в руках гвоздики и свечи, которые они потом возложат к монументу.

На торжественную церемонию открытия прибыл министр культуры России, председатель РВИО Владимир Мединский, губернатор Смоленской области Алексей Островский и представители духовенства.– Я здесь сегодня не как министр культуры, а как гражданин, – начинает свою речь Владимир Мединский. – Все вы знаете, что под Вязьмой был страшный котел, и в окружение попали сотни тысяч красноармейцев. Немцы не знали, что делать с пленными и решили оставить их умирать. Лагеря для военнопленных после Вязьминского котла делались по следующему принципу: поле окружали колючей проволокой, ставили пулеметные вышки, а дальше – живите, как хотите. Людей не кормили, не поили и не лечили. Они обгладывали деревья на высоту человеческого роста.

Залезть наверх было нельзя – стреляли. У этого лагеря были внешние стены недостроенного авиазавода, крыши не было. Только в этом лагере от голода и болезней в первую зиму 1941-1942 годов погибли 70 тысяч наших солдат. Это даже нельзя назвать геноцидом: такого в мировой истории просто не было, чтобы вот так относиться к взятым в бою военнопленным… Я не случайно рассказываю вам все эти ужасы. Я хочу, чтобы вы поняли, что стоит за всеми пафосными стихами, словами и памятниками.

Церемония открытия получилась очень сдержанной и правильной. Правильной потому, что, нарушив сопровождающие такие торжественные мероприятия условности, Владимир Мединский и Алексей Островский передали право открыть мемориал ветеранам ВОВ и родственникам погибших. После этого епископ Смоленский и Вяземский Исидор провел панихиду по погибшим, в память о солдатах прозвучали оружейные залпы.

Монумент, выполненный скульптором Салаватом Щербаковым, вышел монументальным и, как говорят сами родственники, честным. Это три бетонные стелы, одна из которых, центральная, достигает в высоту 3-4 метров. На центральном бронзовом рельефе запечатлена группа людей – как сами солдаты, так и мирные жители. Самая важная часть монумента – фотографии людей. Это настоящие портреты солдат, которые родственники передали поисковикам, а затем и скульптору. Сейчас в центральную и две боковые стелы памятника вмонтировано 50 фотографий – их количество со временем будет только увеличиваться.

– Конечно, десятки тысяч фотографий здесь вряд ли появятся, – говорит Салават Щербаков. – Но у нас есть уже часть фотографий, которые здесь еще не размещены. С технической точки зрения новые снимки установить не сложно. Самое главное – что у этого памятника есть возможность развития. Очень важно, чтобы родственники это понимали. Этот монумент возник довольно быстро. Мы встретились с теми, кто эту тему хорошо знает, чтобы понять, как это должно быть. Мы погружались в чувства этих людей. Такие памятники нужны не столько тем людям, которые здесь захоронены, они нужны нашим детям, внукам. Я бы хотел сказать большое спасибо тем, кто эту память десятилетиями вытаскивал, сохранял и донес до сегодняшнего дня. Хочу сказать спасибо от нашего творческого коллектива за оказанную нам часть. Очень важно вспомнить сегодня всех этих людей, потому что это мы с вами и есть – только 70 лет назад.

Наибольшее внимание среди всех присутствующих привлекают родственники погибших здесь солдат. Они подолгу стоят у памятника и всматриваются в лица на монументе. – Я приехала сюда из Домодедово с дочкой и племянницей, – рассказывает мне Галина Овчинникова, держа в руках портрет отца. – Мой папа, Можайский Тимофей Трофимович, ушел на войну добровольцем, когда мне было 6 месяцев. В 1943 году нам сообщили о том, что он пропал без вести… Два года назад поисковики прислали нам в Домодедово письмо о том, что по документам в этом лагере значился мой отец. Он где-то здесь похоронен… Когда мы приезжали сюда два года назад, здесь было незнамо что, место захоронения превратилось в пустырь. А сейчас уже все как-то более-менее прилично. Теперь мы будем приезжать сюда часто.

А вот Евгения Шемшина приехала в Вязьму из Челябинской области.

– Слов нет, как я сегодня волнуюсь, – дрожащим голосом говорит она. – Сегодня по-настоящему добрый день. Когда началась война, мне было 2 года. Мой отец был призван в 1941 году, 17 сентября 1942 году он умер здесь в госпитале. Мы собрались здесь, что помянуть память наших погибших отцов, сыновей. От войны пострадало очень много людей. Я не буду говорить, как мы жили – все это и так прекрасно знают.