Автор «Обломова» отличался ленью, но за письменным столом преображался

На портрете Крамского писатель Иван Гончаров — с округлым лицом, исполненным достоинства. Три его романа: «Обыкновенная история», «Обломов», «Обрыв». Замечаете, что в них общего? Все названия на «о». Скажете, несерьезно.

Как знать. О — окружность, круг. И одно из старых значений слова «обло» — «окружность, круг». И — Обломов. В Обломове и Обломовке тоже все округлое, основательное и покойное.

Ванечка Гончаров, любимое, балованное дитя, выросшее на Волге, с ее широкими плесами, задумчивыми рощами, медленной водой, медленными облаками, и Илюша Обломов — родня.

Критики и литературоведы как спорили, так и продолжают спорить: бранит или не бранит писатель обломовщину? И впрямь, кажется, олицетворение всей российской лени — Илья Обломов. Однако у самого Ивана Гончарова прозвище, на французский манер, — де Лень. Себя-то разве бранят?

Бранят и себя. Литература — такая чудная вещь, что с ее помощью можно посмотреть и на себя тоже, и в себе разобраться. А через себя — в других, в отношениях с другими, вообще в ценностях жизни. Чем мельче личность — тем мельче ее самокопание. Чем крупнее — тем ярче и важнее мысли, картины, образы, вылившиеся из души и ума, тем серьезнее открытия о мире и человеке.

Но вот как он работает над «Обломовым».

Из письма: «Я приехал сюда 21-го июня... а сегодня 29 июля, у меня закончена первая часть Обломова, написана вся вторая часть и довольно много третьей... и я вижу вдали... конец».

Уже высчитано, что это значит. Три страницы в час. Ежедневно четырнадцать-шестнадцать страниц.

О человеке нельзя судить ни по внешнему виду, ни даже на основании сложившихся о нем мнений. Человек всегда может оказаться глубже, сложнее, самобытнее. Талантливый — несомненно. Подобно тому, как доктор Чехов жил-жил — да вдруг двинул на Сахалин, после чего осталось изу­мительное его исследование «Остров Сахалин», так тихий штатский чиновник Гончаров вдруг срывается с места и совершает кругосветное путешествие на военном корабле, после чего остается ни с чем не сравнимый литературный документ — «Фрегат «Паллада». Это де Лень?!