Зампредседателя Комитета Госдумы по делам семьи Оксана Пушкина предложила законодательно закрепить понятие «харрасмент» (сексуальное домогательство). Поводом послужил скандал вокруг главы Комитета ГД по международным делам Леонида Слуцкого.

Борис Пантелеев, юрист, правозащитник:

— Обсуждение этой темы идет давно. Его участники разделились на два лагеря. Одни отстаивают систему традиционного законодательного регулирования таких явлений, а вторые, сторонники англо-саксонского права, предлагают создать отдельный корпус норм, посвященных этой тематике. Но такой подход я считаю неверным. Ученые, которые проводили мониторинг российских законов, выяснили, что при желании можно даже сейчас наказывать злодеев. Ведь домогательства — это не половое преступление. Это злоупотребление силой, правами, своеобразная демонстрация власти. Только проводится она неподобающим образом. Если подходить к домогательствам со стороны Конституции или Гражданского кодекса РФ, то можно достичь значительного результата. Правоохранительные органы при расследовании таких нарушений требуют физиологических подробностей, подходя с точки зрения сексуальных преступлений. Но нужно подходить со стороны гражданско-правовых отношений. В Гражданском кодексе РФ есть понятие «добросовестность», означающее ненарушение одним человеком прав другого. Этот принцип и нужно применять. К тому же жертвы домогательств все чаще хотят не наказать человека, а монетизировать свою обиду— требуют компенсации. Это тоже гражданские отношения. Эффективнее будет, если каждое предприятие пропишет в уставе и договорах, что считается сексуальным домогательствам и какие штрафные меры оно за собой повлечет. Это будет гораздо лучше, чем длительные судебные процессы.

Юлия Зотова, психолог:

— С точки зрения психологии определение каждым человеком отношения между собой и другими членами общества довольно субъективно. То, что один считает «изюминкой» в поведении и поводом для гордости, для другого будет принуждением и посягательством на границы личного пространство. Это связано с личной историей отдельного индивида. Если в его опыте были подобные происшествия, то границы личного пространства размываются, и есть риск рецидива. Это невозможно объективно установить с помощью каких-то законов. В любой подобной ситуации мы будем попадать в долгое судебное разбирательство. И критерии истины здесь не совсем ясны. Невозможно защитить от домогательств внешне, каждый должен сам уметь с ними бороться. Это уже дело психологов и психотерапевтов, а не законотворцев.

Маргарита Филькова, студентка:

— Я думаю, что такое дело должно быть наказуемо. Совершенно другой вопрос — как разграничить именно понятие «домогательство» и так называемый своеобразный флирт. А тем более клевету на предполагаемого виновника. В этом вся сложность регулирования всего этого процесса, в первую очередь с юридической точки зрения. У домогательств меньше возможных доказательств в сравнении с теми же делами по изнасилованию. На мой взгляд, доказать и опровергнуть сам факт будет довольно затруднительно. А вот какие меры предпринять по факту прецедента — это на усмотрение суда и уполномоченных органов.

Антон Малиновский, москвич:

— Я считаю, что не нужно копировать Запад во всех этих идеях. Потому что в итоге может получиться то же самое, что и с защитой прав верующих. Сейчас это понятие недостаточно четко прописано в законе, и поэтому каждый верующий теперь оскорбляется в меру своих умственных способностей. Примерно такая же ситуация возможна и с харрасментом: я задержу взгляд на понравившейся мне девушке, улыбнусь ей, а потом меня задержат сотрудники полиции за домогательство и мне в суде надо будут доказывать невиновность. Нет никаких гарантий, что этот закон будет работать так, как надо. К тому же сейчас каждый защищен статьей 133 УК РФ о принуждении к сексуальному контакту. На мой взгляд этого достаточно.