«ВМ» продолжает рубрику «Лики и личности». История хранит имена многих деятелей тех или иных эпох. Кто-то оставляет добрый след на скрижалях истории. Кто-то — кровавый. Первая наша публикация под рубрикой «Лики и личности» была о палаче народа Камбоджи Пол Поте, который загубил миллионы жизней. Лик, гримаса истории. Разрушитель. Затем читателям «ВМ» был представлен Ли Куан Ю — великий реформатор, отец-основатель современного Сингапура. Созидатель. Сегодня рассказ о монстре ХХ века — Гитлере.

В чем феномен Гитлера? Как несостоявшийся художник состоялся как диктатор? Вместе с известным специалистом по Германии, доктором исторических наук, профессором кафедры истории и политики стран Европы и Америки МГИМО (У) Николаем Павловым мы решили разобраться, под влиянием каких факторов тихий недоучка из Мюнхена смог стать настоящим монстром, едва не приведшим к краху нашу цивилизацию.

- Николай Валентинович, на днях в Нюрнберге на аукционе выставили 14 картин, написанных Гитлером. Мостик через речку, букет цветов, уютный домик… Непостижимо, как из таких милых картинок «возник» Гитлер.

- Чтобы попытаться понять это, нужно посмотреть, что за ситуация сложилась в Германии в то время. После поражения в Первой мировой страна пребывала в экономическом хаосе и моральном кризисе. Подорванная экономика нуждалась в структурной перестройке и капиталовложениях, но прежде всего — в национальном консенсусе о необходимости кардинальных перемен.

Однако ни первого, ни второго, ни третьего в стране не было. Главное, в республике не было республиканцев, которые могли бы инициировать коренную перестройку и повести за собой массы. Ноябрьская революция 1919 года повлекла за собой лишь смену элиты, но не смену социально-экономического базиса. Личные сбережения немцев уничтожила гиперинфляция, начинались эпидемии и голод.

На смену национальному подъему, победам и надеждам пришли горечь поражения, ощущение крайней униженности позорными для Германии условиями Версальского мирного договора. Встречая возвращавшиеся с фронтов части, немцы не уставали повторять тезис об их «непобедимости на поле битвы», вот только, мол, им нанесли «удар кинжалом в спину» («дольхштос») демократы-революционеры, стоявшие у истоков Веймарской республики. Эта лжеидея, при всей ее абсурдности, завладела массами. Немцы чувствовали себя преданными. И тут очень важно понимать, что для немцев всегда значила государственность.

- Это особая история?

- Для немцев? Да. Традиция неограниченной веры в государство стояла на первом месте среди ментальных установок прошлого. В Германии государство всегда было… реинкарнацией общего блага. Кстати, у Генриха Манна есть роман «Верноподанный», где точно выписан классический бюргер, для которого кайзер — святое. Если хотите, это можно сравнить с психологией русского крестьянина, издавна уповавшего на «царя-батюшку» и «доброго барина».

- А это правда, что немцы — носители некоей общей психологии, характерной именно для их нации?

- Ну, во всяком случае, они обладают некими общими национальными чертами. Они прилежны, основательны, если взялись за что-то — будут делать до утра. Хотя про их знаменитую пунктуальность давно можно забыть — они отлично научились разгильдяйству, в том числе и у нас… Но вернемся к корням проблемы. Еще в конце XIX века, когда резко стали проявляться русофобия и антисемитизм, начались бурные разговоры про немецкую «особость» и «место под солнцем» для немцев.

Эта идея стала мощной питательной средой для роста разного рода политических авантюристов. Тех, кто верил в особую роль Германии, ее национальную исключительность, было много. И тут я хочу обратить ваше внимание на один момент. После поражения в Первой мировой немцев уже ничто не страшило. Промышленники, юнкера, чиновничество — словом, абсолютно все жаждали реванша и нового обретения «места под солнцем», того, что обещал, но не смог им дать кайзер Вильгельм. И при этом активно пропагандировалась славянофобия. А плодородные «жизненные пространства» виделись на Востоке...

- Кризис, хаос, смятение. И…

- …и на этой благодатной почве в Мюнхене в 1919 году и расцвел удивительный «цветок»… Не пруссак и не немец, австриец… И далеко не арийской внешности. Более того, он говорил с ярко выраженным южногерманским (австрийским) акцентом!

- Говорят, проблемы нужно искать в детстве. Про детство Гитлера известно многое, но ответа на наш вопрос эти знания не дают.

- В семье у них и правда была напряженная, давящая атмосфера, с отцом он конфликтовал, долгое время жил в нищете. При этом юный Адольф был невероятно высокого мнения о себе, да только жизнь все время будто давала ему по рукам — честолюбивые надежды не сбывались, реальность разочаровывала.

Да, он рисовал. Но толку-то? Он же не смог поступить в художественное училище, хотя и пытался… Таланта не хватило! Вы знаете, еще любопытный факт: при всех этих сложностях он принципиально не хотел работать. Принципиально! Зато стремился ходить гоголем: в черном костюме, с тростью, эдаким франтом.

- А образование?

- О каком образовании вы говорите? Он ведь даже гимназию не смог окончить.

- Какое-то чудовищное напластование особенностей характера и жизненных перипетий.

- Но, заметьте, все это было наложено на большой опыт, приобретенный им в сражениях Первой мировой войны. Он ведь служил, и не просто так, а был дважды ранен, дважды награжден Железным крестом, а это, между прочим, для рядового состава больше чем награда! Под Ипром в октябре 1918 года он стал жертвой массированной газовой атаки англичан.

- Зато потом давал добро на организацию газовых камер…

- Опыт он воспринимал по-своему… Но вы же понимаете, что происходит, если человек с таким бэкграундом и явно сдвинутой психикой начинает читать националистическую и антисемитскую литературу и впитывать весь заложенный там античеловеческий яд...

Причем ядом этим он начал питаться еще юношей в Вене, мечтая о карьере художника. У него была блестящая память, он все пропускал через себя, фильтровал и запоминал информацию избирательно, чтобы потом выдать ее в нужный момент.

- Друзья у него были?

- Да никогда их у него не было, ни одного! Он был абсолютным интровертом и тем не менее фонтанировал энергией вовне. Это удивительно, но даже на войне он друзей не приобрел. Он был чудовищно неустроен в этом мире. Окопы дали ему ощущение его значимости — это было еще одной наградой, принесенной с войны. После нее, уже будучи в Мюнхене, он приобрел, кстати, и первый опыт общественных выступлений — его использовали как политинформатора. И у него получалось! И для него это было счастьем — ну как же, у него получилось, на него обратили внимание, он нужен!

- Кто ему был ближе всех из соратников? Геббельс?

- Пожалуй, нет, не стоит забывать, что Гитлер все же был необразованным человеком, а Геббельс — все-таки доктором философии… Ему были близки скорее Гесс и Рэм, но с последним, как и со 100 другими руководителями штурмовых отрядов, Гитлер с легкостью расправился в «Ночь длинных ножей» в 1934 году, а первый покинул Германию и до конца войны просидел в Великобритании.

- Национал-социалисты ведь опирались на простых рабочих…

- Вы ошибаетесь… С чего вы взяли, что это были рабочие? Нет, в соответствии с единственным за время нацизма опросом (на 1 января 1935 года) наибольший процент членов партии из всех категорий населения имели учителя (29,4 процента), составляя всего 0,9 процента от общего числа жителей страны. В это же время рабочие, составлявшие 46,3 процента населения, давали партии лишь 5,1 процента от своей численности. Так что опора была в другом.

Опора была в психологическом состоянии общества, в этом огромном, распаханном Первой мировой войной, благодатном для националистов и разного рода маньяков поле общественного мнения.

И тут надо отдать должное Гитлеру — без способностей на политический Олимп он вряд ли бы забрался. А потом он с фантастической скоростью начал учиться — брал уроки актерского мастерства. Один из основателей и идеологов «Германского ордена» в Баварии и Общества «Туле» самозваный барон Рудольф фон Зеботтендорф не без основания утверждал, что Гитлер создал Национал-социалистическую рабочую партию из сотен тысяч судеб неприкаянных, разочаровавшихся, не нашедших себя в быстро меняющемся жестоком мире.

- Это правда, что Гитлер сам создал всю символику партии?

- По его мнению, партии не хватало эмблемы, флага, символа, то есть того, что четко отражало бы цели организации и завладело воображением масс. Он долго размышлял и после многочисленных прикидок остановил выбор на флаге красного цвета с белым кругом посередине, на фоне которого была вытиснена черная свастика. Та, которая на годы станет символом устрашения и жестокости… Гитлер упивался своим «уникальным творением». В «Майн кампф» он писал, что это был настоящий символ. Красный цвет олицетворял социальную идею движения, белый — националистическую, свастика — цель борьбы за победу арийской расы. Вскоре штурмовики и члены партии надели на руки повязки со свастикой.

Надо сказать, что это самое сильное из художественных творений художника Адольфа, хотя по большому счету и здесь не обошлось без плагиата: цветовая гамма — символ имперской Германии, а перевернутую свастику уже использовали немецкие националисты и мистики из общества «Туле» и Германского ордена.

- Судя по истории, он с каким-то невероятным рвением создавал вокруг себя охранные структуры. Это так?

- Да, конечно. Он стал председателем НСДАП летом 1921 года, и с этого же времени под руководством капитана Эрнста Рэма начали создаваться штурмовые отряды — СА, как военизированные формирования партии. Потребовалось немало усилий, чтобы преобразовать их в вооруженные отряды численностью в несколько тысяч человек, призванные охранять нацистские сборища, разгонять митинги политических оппонентов и вообще терроризировать тех, кто выступал против Гитлера. Некоторые руководители СА рассчитывали, что с приходом фюрера к власти штурмовики заменят регулярную армию.

К слову, многие их руководители, начиная с Рэма, были гомосексуалистами. Желая иметь в распоряжении более надежную опору, Гитлер создал СС, это сокращение от «эскадрильи прикрытия». Они присягали уже лично фюреру и были поначалу его лейб-гвардией.

В 1929 году Гитлеру попалась на глаза идеальная кандидатура на пост шефа СС: тихий, вежливый хозяин птицефермы из деревеньки Вальдтрудеринг близ Мюнхена. Его звали Генрих Гиммлер… И вот вам история еще одного монстра: пройдет немного времени, СС вырастет численно в разы, и одно упоминание этого формирования будет наводить ужас на оккупированную Европу.

- Немцы реально восхищались своим фюрером?

- Вряд ли это можно назвать таким словом. Но, с другой стороны, в 1933–1935 годах нацистское правительство очень многое сделало для преодоления кризиса, оживления механизма экономической конъюнктуры и создания рабочих мест. Представьте только: в короткий срок были трудоустроены 1,5 миллиона рабочих! Конечно, за ним шли.

- Не могу сдержаться, такой идиотский вопрос, женский… Ну все-таки любил он кого-то или нет? Эту Еву Браун, в конце концов?

- Так любил, что замуж позвал за день до смерти? Сомневаюсь. Он любил только идею. Ту, которую, слава богу, ему не удалось осуществить.

- Вы знаете, я слушаю вас и думаю, что впервые рисую образ некоего исторического лица, совершенно лишенного лирики. А как же его снимок с белочкой, которую он так трогательно кормит?

- Это разные вещи. Но лирики в нем и правда не было. Он страстно и болезненно хотел быть нужным и оцененным. И был готов для этого на все.

- Но если вспомнить все, что он натворил, что было сделано по его распоряжениям, так и хочется спросить — что, в нем отсутствовал «чип нравственности»?

- Не будем забывать, что он не был религиозным человеком. И ничего святого для него не было по определению. Для него богом был ариец, человек высшей расы, и достижение господства этого человека было его высшей целью. А как это достигалось — всего лишь детали. Пусть даже такие «детали», как война.

- Но это же ненормально?

- А кто может назвать его нормальным человеком?

- Иногда Гитлера сравнивают со Сталиным. По-вашему, это допустимое сравнение?

- У меня никак не получается поставить их на одну доску, хотя их роднит маниакальность достижения поставленной цели, ради которой они готовы пожертвовать всем. Сталин уничтожал свой народ. Гитлер — чужие. Для первого смерть одного человека была трагедией, для второго все заканчивалось статистикой. Не Сталин начал мировую войну, не Сталин придумал газовые камеры и холокост. И тем не менее оба диктатора были преступниками, мечтам которых о мировом господстве не довелось сбыться. Некоторые псевдоисторики позволяют себе говорить о том, что, дескать, до определенного временного предела мы имели дело с «хорошим Сталиным» (до чисток 1937 года) или с «хорошим Гитлером» (до аншлюса Австрии). Но «хорошего Сталина», как и «хорошего Гитлера», не было никогда!

- Получается, Гитлер — единственный в мире диктатор, итог жизни которого — 50 с лишним миллионов убитых…

- Выходит, так. Ну а что он вообще сделал, чем может гордиться в конце своей жизни человек? Построить дом… Но он его не построил, образно говоря, — ведь в итоге этот дом, Великая Германия, создан не был. Не родил детей — поскольку не сделал сверхчеловека… Книгу написал, да. Но какую? Человеконенавистническую.

- А вы можете предположить, куда бы повернула мировая история, если бы Гитлер не стал Гитлером? Только не говорите про отсутствие сослагательного наклонения в истории. Давайте представим — вот, скажем, нацисты не выиграли выборы…

- Не заставляйте меня быть писателем-фантастом и заниматься альтернативной историей. Дело это абсолютно неблагодарное… Ну ладно, допустим, что национал-социалистов не допустили к власти в 1933 году. Чем кончается кризис? Стагнацией, созданием коалиционного правительства. И не исключаю, что тогда возможен был бы приход к власти Тельмана (Эрнст Тельман — лидер немецких коммунистов, один из главных оппонентов Гитлера, погиб 18 августа 1944 года в концлагере Бухенвальд. - «ВМ»).

- А ведь Тельмана поддерживал Сталин…

- Конечно, в этой ситуации шансы у компартии оказаться у руля сильно возросли бы. Гинденбург был противником коммунистов, но он вскоре покинул сей мир… Пазлы могли бы лечь по-другому — давайте придумаем и новую конституцию… Но коммунистам в Германии было бы все равно трудно пробиться — как-никак, опора у Гитлера внутри страны, прежде всего в плане морально-психологического состояния общества, была намного мощнее, а это принципиальный момент.

- Ну, пофантазировали, и хватит… Национал-социализм — это страшный урок.

- Простите, теперь у меня вопросы. Урок для кого?

- Ну, для человечества.

- Тогда два вопроса. Какие уроки мы извлекли и для кого именно очевидны эти последствия? Вот видите, вы медлите с ответом. Да, самое страшное в том, что далеко не для всех эти уроки извлечены, это так. Человечество до сих пор не может проанализировать собственную историю. И ростки фашизма прорастают то там, то тут — хотя это немыслимо, если вспомнить, что такое война! Не подлежит сомнению: главное событие XX века — это победа над фашизмом, это спасение цивилизации, которое было бы немыслимо без СССР и его союзников по антигитлеровской коалиции.

- Вы сказали о ростках фашизма, и я вспомнила про недавний скандал с отмечанием дня рождения Гитлера в этом году… Ну а что же с этим делать?

- Анализировать. Читать, говорить, рассказывать молодежи правду о событиях тех лет, не искажать факты. Изучать собственную историю. Поднимать уровень культуры — ведь чем он выше, тем меньше шансов, что прицепится какая-то гадость. Нельзя быть равнодушными, понимаете? Этот монстр, Гитлер, отчасти пришел к власти именно за счет равнодушных людей. Просто потому, что им было все равно.

ОБ АВТОРЕ

Ольга Кузьмина - обозреватель и колумнист «Вечерней Москвы».

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Легендарный диктор ни разу не выдал голосом своих эмоций

Этот голос забыть невозможно. Он пробирал до самых глубин, заставляя собрать волю в кулак. «Внимание! Говорит Москва! Передаем важное правительственное сообщение...» — так Юрий Борисович Левитан, вслед за министром иностранных дел СССР Вячеславом Молотовым, объявил о начале войны. (далее...)

Власть