Синдром гордыни: психологические особенности греха, который легко замечаешь только у других
Кадр из фильма «Гордость и предубеждение» (Pride & Prejudice) 2005 / Фото: kinopoisk.ru

Синдром гордыни: психологические особенности греха, который легко замечаешь только у других

Общество

У человека много грехов. Как правило, они хорошо известны каждому из нас: один прекрасно знает, что ленив, другой — что завистлив, третий страдает чревоугодием. Мы признаемся себе в этих грехах хотя бы с глазу на глаз, и лишь один из них, с религиозной точки зрения, самый страшный и, несомненно, опасный, ибо чреват саморазрушением человека, как правило, не признаем. Да что там! Мы просто отказываемся его замечать — у себя. Да, речь идет о гордыне, описанной и порицаемой еще тысячи лет назад. Говорят, она стала одной из «болезней» нашего времени. О ней с точки зрения психологии и ее трансформации на современном этапе мы сегодня и поговорим.

Болезнь «избранных»

Словарь толкует само понятие гордыни как «непомерную гордость, заносчивость, высокомерие, эгоизм, нетерпение упреков и жажду похвалы». Подчеркивается, что она может скрываться «под личинами филантропии и протекционизма, преследующими цель политического самопревозношения и саморекламы».

— В различных религиях она трактуется схоже, хотя в каждой акцент делается на определенных ее чертах, но неизменно трактуемых негативно, — рассказывает психолог Владимир Ковалев. — Так, в исламе гордыня рассматривается как высокомерие, называется кибр. И этой религией рассматривается как причина всех прочих грехов. Католики и православные включали гордыню в число смертных грехов и страстей, а Фома Аквинский определял ее как «не упорядоченное желание превосходства». Боги древних греков порицали ее — как персонифицированное свойство характера, позволявшее человеку пытаться равняться с ними качествами. Антипод гордыни — малодушие. Но на современном этапе гордыню можно было бы в первую очередь определить как отсутствие адекватного к себе отношения, самоиронии и самокритики.

Верующие люди осуждают гордыню, ибо им претит самонадеянность того, кто, не имея в душе веры, полагает, что всего добивается самостоятельно, без Божией помощи.

— Впрочем, оставим в стороне религиозный подтекст, давайте рассматривать концепцию гордыни со светской стороны, — предлагает Владимир Александрович. — Но и в таком случае ее основой будет ощущение личной избранности. Она-то и отличает тех, кто страдает гордыней. Ощущение своей избранности — это определенная ипостась эгоцентризма, на определенном этапе попросту отключающая все режимы самоконтроля и адекватности. В обыденной жизни так часто понимают этап, когда гордость — чувство в большинстве случаев позитивное — перерастает в высокомерие, переставая помогать совершенствоваться и ставить новые цели. Тогда и наступает «затмение разума», проявляющее ту самую гордыню, которая мешает адекватному восприятию себя и своих проблем. Когда человек начинает возвышать себя над другими, когда появляется зазнайство, завышенная само оценка, нарциссизм, возможность «шага назад» фактически исчезает, и человек оказывается способен на возвращение к адекватному состоянию только в результате каких-то сильных внешних потрясений.

Если посмотреть на недавнюю нашу историю, рассуждает Владимир Ковалев, можно найти несколько ярких примеров проявления гордыни, которые мы так попросту не оценивали.

— Рожденная в советские времена чиновничья прослойка отличалась гордыней особенно. Таких поведенческих игр и внутренних неписаных законов, как в этой среде, больше нет нигде. Человеку, далекому от этого мира, крайне трудно понять философию чиновника, его логику и алгоритмы мышления, — рассказывает психолог. — Они живут по законам, которые многим могут показаться странными, но основа всех этих законов — максимальное потворство гордыне, позволяющей выстраивать особые иерархические отношения по всей вертикали чиновников. Она разделяет всех ее членов в зависимости от занимаемых постов и описывает правила внутренней игры лучше, чем любой кодекс. Право одного звонка «наверх», соблюдение закона об отрицании членов сообщества, ставших вдруг нерукопожатными, ранжирование, даже соблюдение правильной рассадки за столом — все это мелкие, но важные шарниры, позволяющие громоздкой чиновничьей машине работать без перебоев. Именно гордыня подскажет чиновнику, кого поздравлять с днем рождения, а кого нет, не позволит младшему по рангу чинуше позвать на свой праздник чин старше, а если и позволит, то он сделает все, чтобы все внимание было посвящено не ему, а пришедшему высокому гостю. Кастовость и ощущение избранности являются для этой части социума основополагающими.

Что изменилось в человеке с того момента, как он поднялся на ступеньку выше по служебной лестнице? Ничего.

— У него те же ноги, руки. А главное — те же мозги, — улыбается Владимир Александрович. — Но человек, не поддавшийся гордыне, не будет делать вид, что незнаком с бывшим коллегой после пересаживания в «высокое кресло». Он может общаться с ним меньше в силу занятости, нового круга обязанностей, но перестановка не поменяет его качественно, не превратит в высокомерного и чванливого «гуся». Важно понимать — ставший заложником гордыни человек не понимает, как заметны для окружающих перемены в его поведении и насколько они смешны.

Игры «элит»

— Для современного общества, где так многое решают деньги, очень часто именно их появление становится провоцирующим фактором для появления гордыни и ее развития, — рассказывает психолог Ирина Бестемная. — Мы зависим от принадлежности к разным сообществам, можем гордиться тем, что, скажем, принадлежим к социуму учителей, педагогов, медиков, вращаемся в научной области. Но это — гордость, не гордыня. Если хотите — гордость и честь. Но совсем другое дело, когда речь идет о вхождении в некие тусовочные, светские круги.

За долгие годы советской власти, рассказывает психолог, в СССР начала выкристаллизовываться особая прослойка — интеллектуальная элита страны. В нее входили представители технической интеллигенции и образованнейшие гуманитарии, люди разных профессий, но объединенные тягой к интеллектуальному, духовному, осмысленному существованию.

— Это они читали на вечерах стихи и обсуждали на кухнях самые актуальные новости, они бились за трудно доставаемые в те времена книги, собирали домашние библиотеки, посещали театры и консерваторию, и не потому, что там надо было «выгулять» свое новое платье или засветиться с новой пассией, а потому, что это было потребностью души и единственно возможным для них способом существования, — рассказывает Ирина Михайловна. — Само понятие элиты было особым, лишенным вульгарности. Но со временем произошла подмена понятий, и в современную элиту начали входить звезды, нувориши и их содержанки, какие-то нахватавшие шальных денег «князи из грязи». Заметьте, как изменилось отношение к вступлению в круг такой элиты у людей: соприкасаясь с ним или входя в него, они испытывают уже не гордость, а именно гордыню. Ощущение избранности, особости, исключительности приводит к головокружению или попросту сносит крышу. Человеку начинает казаться, что, если он вошел в такой круг, ему все дозволено, и проявления такой гордыни мы видим чаще, чем хотелось бы.

За примерами Ирина Михайловна ходить далеко не стала. Первый, лежащий на поверхности, — поведение мажоров, их гонки на купленных папами авто.

— Человека растили, внушая ему, что он круче других. Никаких оснований предполагать этого нет, если только мерилом крутости не становятся деньги. И человек вырос! И он может быть неплохим в общении парнем или вполне милой барышней, но ничтоже сумняшеся сядет за руль дорогого авто и будет гонять по улицам, как делала это, скажем, небезызвестная Мара Багдасарян. Она же искренне недоумевала, отчего ее поведение так многих поражало и даже злило. Ей ведь можно было все! Или вспомните, — предлагает Ирина Михайловна, — как зажигательно прокатились несколько лет назад на гелендвагенах небезызвестные выпускники небезызвестной академии. Почему они себе это позволили? Да потому, что у них создалось ощущение, будто они попали в элиту. Увы, не такую, какой она была прежде.

В советские же времена, напоминает Ирина Михайловна, кроме элиты интеллектуальной, существовала, как и ныне, элита политическая.

— Члены Политбюро и ЦК в большинстве своем тоже были обуреваемы гордыней, — рассказывает она. — Я сама застала это время, но, хотя лично знакома с ними не была, знаю многих людей, которые с ними общались. Конечно, все зависит от человека, но, как правило, высокие партийцы впадали в гордыню, ибо и правда были на самом верху и ощущали себя небожителями. Их манера говорить тихо, чтобы все напряженно тебя слушали, силясь уловить сказанное, наличие пайков, позволявших жить «не как все», и даже ношение особых каракулевых «пирожков» — все укрепляло эту политическую кастовость. Причем на людях кое-кто из них вполне мог изображать своего парня, играя в подобие демократии, но это были редчайшие случаи, возможные лишь на позднем этапе деятельности КПСС, перед самой перестройкой. И если вы освежите в памяти старые снимки, то вспомните наверняка, каким единым, сплоченным коллективом выглядели партийцы, стоявшие на трибунах мавзолея, притом что внутри этой касты бушевали те еще страсти.

Ныне же, поясняет психолог, нередко приходится наблюдать групповой или коллективный нарциссизм, которым заражаются друг от друга люди, объединенные «единством касты».

— На этом уровне, правда, — замечает психолог, — групповой нарциссизм скорее смешон, чем опасен, а вот когда он достигает высших сфер, захватывая властные структуры, дело неизбежно кончается агрессией. Виной тому — реакция на ущемление так называемых витальных интересов. Есть даже мнение, что коллективный нарциссизм оказывает влияние на политические процессы различного масштаба: от локального до глобального.

Вне любой критики

Другая ипостась гордыни, рассказывает психолог Владимир Ковалев, — внушение человеку чувства абсолютной личной непогрешимости и гиперзначимости.

— Иногда это связано и с чувством незаменимости. Приведу пример, не желая, конечно, никого обидеть. Если вы помните, на начальном уровне компьютеризации страны в определенную элиту выделились компьютерщики, позже ставшие называться «айтишниками», — напоминает Владимир Александрович. — Вы помните, как общались многие их них с клиентами, ни бельмеса не понимавшими в компьютерах и новых технических возможностях? Я вам скажу как! Ужасно! Два полученных моих высших образования не делали меня в глазах инженеров меньшим идиотом: я не понимал ни слова на их птичьем языке, не был способен запомнить слово «браузер» и даже как-то терялся, сталкиваясь с демонстрацией неприкрытого высокомерия и пренебрежения на лицах этих товарищей. Я не был обязан знать то, что знают они, и они понимали это, но ощущение избранности застило им глаза.

Не знаю, как вам, а я с таким сталкивалась точно… Как и с другими гранями гордыни, которые описывает Владимир Александрович:

— Презрительное отношение к людям вообще, на мой взгляд, недопустимо, но гордыня очень способствует этому чувству. Точно так же любит она переводить любой разговор на язык оскорбительных словоформул вроде «Мне не о чем с вами разговаривать». Еще один симптом проявления гордыни — боязнь делегирования полномочий. Попытки контролировать все, культивирование мысли о том, что все держится только на одних плечах, на самом деле маскируют страх поделиться частью власти и ответственности, поскольку тогда человек уже не сможет чувствовать себя главным игроком на поле. Причем, как правило, желание тотального контроля приводит к тому, что человек берет на себя слишком много и разваливает то, что до его участия хоть как-то работало.

Плюс ко всему, отмечает психолог, жертвы поработившей их гордыни, как правило, склонны к раздражению по любому поводу, и обычно это очень яростные вспышки.

— Самообольщение такого человека столь велико, что он легко позволит себе отчитать прилюдно человека любого пола и возраста, причем в оскорбительных выражениях. Он легко берет на себя функции судьи и вершит свой суд над «людишками», считая себя выше любого из них. Еще один характерный признак: в любом действии любого человека он готов углядеть насмешку над собой или специально задуманный шаг, предпринимаемый исключительно с целью позлить его. Он не принимает объяснений, не слышит оппонента и, конечно, никогда не согласится с чужой точкой зрения, поскольку априори лучше всех все знает только он сам. Чувство собственной важности порождает подсознательную агрессию по отношению к миру.

— Увы, но гордыня очень часто маскирует как завышенную, так и заниженную самооценку.

Если человек живет с постоянным ощущением, что ему не отдают должное, что он достоин большего, что кругом «одни идиоты», — это жертва гордыни, — рассказывает Владимир Александрович. — Он может раздуться, как пафосный индюк, а может, напротив, постоянно ныть и жаловаться на жизнь, страдая от недооцененности, но это все — отзеркаленные ситуации, проявление одного и того же.

«И вас вылечат...»

Но кто же заболевает этим недугом? Увы, гордыня — это, как правило, результат непонимания своего адекватного места в мире, своего истинного предназначения, отсутствия осознания цели и смысла жизни, поясняют психологи. Как ни горько, но вся энергия человека, преисполненного гордыни, бывает брошена на прямое или косвенное доказательство своей правоты, на борьбу с окружающим миром. В иных формах, конечно, гордыня может сыграть положительную роль, подвигая человека в сторону совершенства. Но это случается редко.

— В основном гордыня жестко деструктивна и имеет самые тяжелые последствия для покоренного ей человека, — поясняет Ирина Бестемная. — Это разрушение дружеских связей, одиночество, злоба, агрессия. Это объяснимо, ведь чувствовать свою ценность и исключительность за счет возвышения над другими — это значит априори желать уничтожить мир других людей, обедняя мир и искореняя индивидуальность.

Можно ли усмирить гордыню хоть как-то? Да, говорят психологи в один голос, но тут же оговариваются: при очень большом желании, ведь она славится непокорностью. Начать советуют с трезвого оценивания ситуации: а насколько вы ею поражены? Скажите об этом самому себе наедине, так будет проще. Ну а потом начинайте перекраиваться.

Да, надо любить и принимать мир и людей такими, какие они есть на самом деле, никого не судя, не сравнивая, не считая себя непогрешимым, не вынося «единственно верных» вердиктов. Из практик же, позволяющих вернуться к адекватному оцениванию жизни, специалисты советуют волонтерство и назначение «послушания»: нужно каждый день делать что-то не только для себя, но и для других. Пусть даже чуть-чуть, но дело сдвинется! Признак, что вы на верном пути, — удивительное чувство, которое вы ощутите, впервые испытав радость не за себя, а за другого человека и его успехи.

ТЕСТ

Перед вами — десять признаков гордыни. Отметьте, есть ли они у вас, за каждый ответ «да» давайте себе 10 баллов. Полученная цифра будет означать, на сколько процентов вы «покорены» гордыней на самом деле.

■Я все знаю лучше всех.

■ Люди так убоги, что достойны презрительного отношения.

■ Если бы не я, у нас на работе все было бы иначе.

■ Меня многие недооценивают.

■ О чем можно говорить с этими людьми!

■ Я очень часто испытываю раздражение, общаясь с коллегами и подчиненными.

■ Лучше меня все равно никто этого не сделает.

■ Для меня свойственно как покровительство, так и некий взгляд свысока.

■ Пожалуй, я неблагодарный человек.

■ Да, я довольно часто обижаюсь.

Читайте также: Астролог перечислила пять знаков зодиака, которые не любят извиняться

Google newsYandex newsYandex dzenMail pulse