На Исаакиевской площади в Санкт-Петербурге так и не зажегся «Красный свет», зато торжествовали «Волки и Медведи»!.. Это значило, что, вопреки всем прогнозам, в 13-й национальной литературной премии победил не явный фаворит – роман Максима Кантора «Красный свет», а темная лошадка – роман Фигля-Мигля «Волки и Медведи». Голоса членов малого жюри распределились поровну, и чашу весов к восторгу публики (фаворитов у нас никто не любит!) склонил голос почетного председателя, нового спонсора премии Льва Макарова, гендиректора телеканала «2х2».

Можно только посочувствовать г-ну Кантор, что специально прилетел в Петербург на финал премии из Венеции (там у него проходит выставка, если кто не в курсе – 55-летний Максим Моисеевич – успешный художник, чьи работы находятся в 24 музеях мира, включая Третьяковскую галерею и Русский музей). А вот откуда прилетела-приплыла-пришла барышня по имени Фигль-Мигль, так и осталось загадкой даже после того, как новоиспеченный лауреат к восторгу зала поднялась на сцену и получила из рук ведущего церемонии Артемия Троицкого награду. На просьбу Троицкого: «Может быть, вы теперь назовете свое имя!», она ответила отказом, а в ответном слове лишь процитировала те гадкие и едкие эпитеты, которыми критика наградила ее романы – такая вот «черная» благодарность. После этого нацлауреатка была атакована кинокамерами, и в какой-то момент показалось, что литературная гюльчатай дрогнет, но, чуть поколебавшись, она все-таки скрылась в лабиринтах «Астории», оставив огранизаторам три своих романа для продажи тут же всем желающим - по 200-300 рублей. Напомним, что два года назад точно в такой же ситуации с голосованием, когда голоса членов жюри разделились поровну, роман Фигля-Мигля «Ты так любишь эти фильмы» уступил победу роману Дмитрия Быкова «Остромов, или Ученик чародея» только после бонуса, врученного Быкову Ксенией Собчак. И вот теперь судьба улыбнулась загадочному автору!

Наверное, Фигля-Мигля (или Фиглю-Миглю?!) могло бы задержать вручение премии в денежном эквиваленте, но на «Нацбест» все хитро устроено. Конвертик с деньгами (примерно 10 тысяч долларов) лауреат может получить только на следующий год, и только в том случае, если приедет на церемонию и станет членом малого жюри. А за год может много воды учесть (вот Дмитрий Быков рассорился с устроителями, на премию не приехал, и где теперь его денежки?).

В Зимнем саду «Астории» за бокалом шампанского питерский корреспондент «Вечёрки» побеседовал с Артемием Троицким о тринадцатом «Нацбесте».

- Я в тотализатор не играю, на ипподроме последний раз появлялся лет двадцать назад, и, кстати, «Евровидением» тоже не увлекаюсь. Так что по поводу ставок и фаворитов накануне финала ничего сказать не мог. Я считал, что реально борьба может разгореться между двумя книгами – «Красным светом» Максима Кантора и «Лавром» Евгения Водолазкина (так считало и большинство. – Прим. Авт.). Хотя я не голосовал бы ни за ту, ни за другую, а за «Видоискательницу» Софьи Купряшиной.

- Два месяца назад «Нацбест» лишился спонсора, но, пережив стресс, нашел других финансовых защитников… Как вы думаете, такая встряска пошла на пользу премии?

- Я думаю, любая встряска на пользу всему тому, что давно и стабильно существует… Константину Тублину (основателю «Национального бестселлера», издатель, директор «Лимбус Пресс». – Прим. Авт.) вся эта премия стала не в радость, вез он этот возок из последних сил, и спасибо ему огромное за то, что за эти годы сделал! То, что у «Нацбеста» обнаружились новые, причем довольно мощные, спонсоры – конечно же, хорошо и как встряска, и как вариант материального выживания.

- Вас не смущает, что эти спонсоры далеки от литературы?

- Я считаю, что чем дальше спонсоры от спонсируемых объектов, тем меньше шансов протаскивания своих цеховых интересов. В принципе, когда издательство спонсирует литературную премию, вот это как раз не очень правильно. Букеровская премия, насколько я знаю, спонсируется компанией, выпускающей кондитерские изделия. Чем абстрактней и внесистемней спонсоров – тем лучше!

- На тринадцатом «Нацбесте» в составе малого жюри не обнаружилось топ-персон, тогда как раньше книжки читали и Сергей Шнуров, и Ксения Собчак, и Карен Шахназаров… Отсутствие медийных лиц не снижает вес премии?

- Мне сложно ответить на этот вопрос. Но я не считаю, что знаменитости должны непременно присутствовать в составе жюри. Тем более, с ними всегда гораздо больше проблем, чем с простыми людьми: у них плотный график, к ним надо долго притираться, возможно, платить большие деньги. В случае 2013 года жюри было профессиональным, и не только в плане литературы. Один Александр Боровский чего стоит – большой эксперт в области изобразительного искусства (Боровский, кстати, безоговорочно отдал свой голос за роман товарища по цеху – писателя и художника Кантора. – Прим. Авт.). Александр Терехов, еще один член жюри, очень убедительно выиграл прошлогодний «Нацбест» (он проголосовал за «Власть мертвых» Ольги Погодиной-Кузминой. – Прим. Авт.). Жюри собралось интересное и непредсказуемое.

- Результат «Нацбеста-2013» оказался неожиданным… А что вы думаете о новоиспеченном загадочном лауреате?

- Новый роман Фигля-Мигля мне понравился больше, чем тот, которому Ксения Собчак не дала возможности получить премию два года назад. Это такая антиутопия, действие происходит в будущем, в Петербурге и отколовшихся от него бунтующих районах… В романе присутствуют много персонажей, неожиданных для нашей прозы. Есть, например, привидения, железные канцлеры… Видно, что автор работал над книгой долго и в охотку. В принципе, понятно, что это книга о современной России: здесь и произвол, и бьющиеся друг с другом, конкурирующие силовики, и нищее, покорное население. Книга очень изысканно написана по форме и по языку. Много хороших фразочек, которые просто, как у Бомарше, хочется запомнить. Не знаю, может быть, это Фигль-Мигль почерпнул у современного народного творчества, но мне очень понравилась такая фразочка: «Не все коту творог, пора и ж… об порог!». Но при всем этом книга тяжело мне далась. Там очень много описаний, каких-то тяжелостей. Нелегкое чтиво… Но если сможете осилить до конца, не пожалеете!

- Ну а о своем собственном фаворите расскажите - чем вас поразила книга Софья Купряшина «Видоискательница»?

- Я сразу понимал, что у этой книги нет шансов что-то получить. Во-первых, потому что это малая форма – сборник рассказов. Во-вторых, потому что форма хоть и малая, но абсолютно шокирующая. В-третьих, наверное, потому что у многих людей затвердевшие представления и морали, о нормах русского языка, и написанное Куряшиной их может сильно коробить или даже обижать. Тем не менее, я бы без раздумий проголосовал за эту книгу. На мой взгляд, она просто фантастическая! Это фантастически концентрированная, с точностью швейцарских часов, проработанная проза, которую даже невозможно читать в больших количествах, настолько она мощна. Такую прозу лучше читать не по сто-двести страниц в день, а по десять – максимум, потому что потом у нормального человека наступает «отходняк». Это поэзия в прозе – все настолько точно выверено. При этом поэзия, выраженная матерным языком и на матерные темы. Если будет принят очередной умнейший закон о том, что все нужно запретить, эта книга будет преследоваться примерно так же, как «Архипелаг ГУЛАГ». Думаю, что эта книга заслуживает всяческих упоминаний и литературных премий за то, что она совершенно невероятно раздвигает представления о «транснормативном» русском языке. Другими словами, так не пишет никто. Представьте себе, что скрестили Кафку, Хармса, Венедикта Ерофеева и Людмилу Петрушевскую!.. Вот примерно такая комбинация, в таком духе у Купряшиной. Но при этом написано по-своему, совершенно по-другому. Честно скажу, мне «Видоискательница» понравилась больше, чем «Москва – Петушки», а «Москва – Петушки» - непререкаемая классика. Книга повергла меня в сильнейшее волнение и потрясение. Не поленитесь зайти в окрестные книжные магазины за Купряшиной!

- Артемий, вы долгое время занимались музыкой, а теперь стали едва ли не главным экспертом по части современной литературы… Наша музыка – от рок-н-ролла до академических жанров – в глубоком кризисе, перестала влиять на общество, как в прежние времена. А как обстоят у нашей литературы?

- Она находится в довольно неплохой форме. Может быть, потому что литература – это та часть художественной деятельности, которая в наименьшей степени зависит от государства. Для того чтобы снимать значительные фильмы, ставить театральные спектакли, нужны субсидии, как правило, государственные. Для того чтобы давать мощные концертные гастроли, опять-таки требуются мощные денежные вливания, спонсоры и прочее. В этом смысле писатель, который находится один на один с клавиатурой – самый независимый из всех производителей культуры. Поэтому писатели – наверное, наиболее гибкие из всех наших культурных деятелей, и это дает результаты…

- Да, если в кинотеатрах нынче царствуют голливудские картины, на музыкальных просторах – западные звезды, то в литературе мы не уступаем позиций, хотя тиражи нынче крайне невысокие даже у лауреатов престижных премий…

- Настоящее искусство в неволе плохо размножается.

- Артемий, а у вас самого не было мысли, подобно тому же художнику Кантору, человеку вашего поколения, взяться за роман?

- Если только будет совсем нечем заняться, на старости лет, когда уже неохота передвигаться… Но не в ближайшую пятилетку, точно.