«Зачем ему школа, пусть даже и гуманитарная? – узнав об этом, наперебой гадали музыкальные интернет-издания, - уж не впал ли наш Григорий Васильевич в детство?!». Воспользовавшись своим возрастом как прикрытием, наш юный журналист Софья Феоктистова отправилась по следам известного композитора. И оказалась в Свиблово, в столичной гимназии №1565….

- Григорий Васильевич, какими судьбами?

- Приехал поздравить столичную гимназию с 9-летием, дать здесь свой концерт и с ребятами пообщаться…

- А вот некоторые СМИ заподозрили, что вы, мол, «впали в детство»…

- (Смеется) Детство – понятие, увы, проходящее! И счастлив тот, кто хоть немножко остался в жизни ребенком. Мне, слава Богу, повезло. Я пишу музыку, много для мультфильмов, других детских проектов. И когда я исполняю на сцене песню своей «Пластилиновой Вороны», или из «Будильника», или из мультфильма «Падал прошлогодний снег», я испытываю чистое и беззаботное счастье, которое можно испытать разве что в детстве. А между тем, в прошлом году мне исполнилось 60 лет.

- Раз уж вы оказались в школьной гимназии, займемся арифметикой! Можете ли вы сказать, сколько лет назад вы закончили школу?

- Школу я закончил в 1970-м году…Сейчас на дворе 2014-й…(Загибает пальцы, считая) Получается, что я закончил школу 39 лет назад!

- Вы хорошо учились?

- Признаюсь, мог бы учиться лучше. У нас в школе были круглые отличники, были середнячки и еще такие, которых я называю «накипь». У них все было «типа». «Типа» модные, «типа» сильные – те, кто обычно в армии потом творит дедовщину. Гнусняки.

Они сбивались в группы и не давали учиться нормальным ребятам. И буквально гнобили отличников, били более слабых, унижали девочек… Поэтому отличники были в нашей школе буквально героические люди. Каждый день они проходили у этой «накипи» какие-то унижения…

«Накипь» сильно отравляла нам детство. Из-за них учиться на отлично было просто опасно для здоровья. Поэтому я учился не так, как вообще-то мог.

Но вот что интересно: прошло 39 лет и те ребята, которые учились нормально, остались в зоне видимости. Кто-то уже живет в другой стране, кто –то в России. Со многими из них я пересекаюсь, созваниваюсь, с некоторыми дружу. Все они состоялись как люди.

А вот из тех, кто отравлял нам в школе жизнь, не оказалось ни одного, кто сделал что-то интересное или заметное. Ни одного!

Я даже специально потом искал их. Думаю, может, своей злой силой они хотя-бы где-то отметились: ну, я не знаю, может, банк какой ограбили, или еще что. Но нет – они просто исчезли в жизни! Как пыль.

Поэтому я хочу сказать: не смотря вот на такую школьную «пыль», нормальным ребятам нужно учиться хорошо, потому что это - твоя будущая судьба, твоя жизнь, основу которой ты как раз в школе и закладываешь.

Ты сам пишешь свой сценарий! Поэтому надо ставить для себя самые высокие цели. И даже если намеченной тобой планки ты не достигнешь, все равно это будет высокий уровень твоего личного жизненного сюжета. А все эти гнусняки никогда не впишутся в систему твоих жизненных ценностей.

- Гнусняки и двоечники – это одно и то же?

- Нет. Это совершенно разные психотипы людей.

Я лично знаю нескольких бывших двоечников, которые потом стали Героями Советского Союза.

У нас, например, в школе был один великолепный двоечник, который вечно торчал в своем авиамодельном кружке. В школе он ну очень плохо учился – то ли ключик к нему учителя не подобрали, то ли ему самому было здесь неинтересно… Но у него была страсть – авиамоделирование. И он стал потом вполне нормальным человеком.

Поэтому, даже если ты тинейджер, нужно обязательно ориентироваться на высокие цели.

- Хороший совет для подростков…

- Вообще говоря, возраст тинейджеров - самый сложный период человеческой жизни. Самый! Идет мощная внутренняя ломка, жизнь открывается, а ты еще одной ногой в детстве, а другой уже во взрослой жизни…

Здесь спасение для ребят, я повторяю, одно – высокие цели, высокие ориентиры.

- А вы как переживали свой возраст тинейджера? Что спасало вас?

- Библиотека. Я ходил в библиотеку, чтобы не попасть в фокус внимания местной банды, которая лютовала в нашем дворе. Агрессия их росла и требовала все более изощренных преступлений.

И чтобы не пересекаться со всей этой гнусной компанией, я стал ходить в библиотеку и читал там запоем Чехова. Особенно его рассказы.

У меня тогда как раз случилась первая школьная любовь, которая, конечно, оказалась несчастливой. И Антон Павлович Чехов тогда меня здорово выручил.

Я приходил в читальный зал, садился под зеленую лампу, читал запоем его рассказы и мысленно плакал. А потом неожиданно встретил в библиотеке совсем другую замечательную девушку. И, представьте, она оказалась намного лучше той, по которой я плакал! (Смеется).

- Можете ли вы теперь сказать, что дала вам школа помимо образования?

- Она заняла второе место в моей жизни после семьи.

Здесь ведь все: здесь ты формируешься, здесь начинаешь понимать жизнь, здесь же выбираешь себе будущую профессию.

В школе мы с друзьями создали свой первый ансамбль. Я ходил в музыкальную школу, учился там по классу баяна и еще немного играл на гитаре-баритоне – были такие, которые раньше в парках и садах звучали примерно так: «Упа-па! Упа-па!».

Поскольку нот у меня было немного, я совершенствовал себя на баритоне. И от всей души выдавал рулады: «Упа-па! Упа-па! Упа-па!».

Девочки были, конечно, в восторге, это вдохновляло.

Так, в 6-м классе, я понял, что быть музыкантом очень круто! (Смеется)

Мы сами сочиняли песни, сами же их и исполняли. Вот так, в школе, мною был сделан первый шаг в творчество.

Теперь, спустя 39 лет, я вспоминаю школу с большим удовольствием. И рад время от времени оказываться вот в таких замечательных гимназиях как та, куда я сегодня приехал.

(Пьет чай с предложенной школьной выпечкой). Какой вкусный чай. И невероятно вкусные булочки! Это такие теперь в школьных буфетах? С ума сойти. У нас такой выпечки в детстве не было. Теперь - есть. И это здорово!

- А как вы думаете, сильно ли отличаются нынешние школьники от тех, что были в вашем детстве? Как эти булочки?

- Мне кажется, что во все времена дети одинаково позитивно и доверчиво смотрят на жизнь. Поэтому и есть устойчивое выражение: «глазами ребенка». То есть радостно, весело, с большим интересом. А вот потом, со временем, все это как-то потихоньку уходит, исчезает в людях. В большинстве из нас.

В разных странах и в разные годы дети (пока они еще дети) по уровню позитива обычно всегда похожи. Одинаково чисты в помыслах и потому близки к Богу: что дети из Северной Кореи, что из Китая, из Америки или России. Во все времена у школьников младших классов обычно чистая энергетика.

Изменения происходят в подростковом возрасте, когда ребенок становится тинэйджером. И здесь на него сильно начинает влиять среда, окружение.

Сейчас тинейджеры очень зависимы от современных технологий, которые могут наносить им огромный вред – при условии, конечно, если этими технологиями пользоваться без меры.

Все эти социальные сети, которые затягивают ребят в псевдо-группы друзей, андроиды-айфоны…

Поэтому родителям стоит, конечно, держать со своим подростком тесную связь. И иметь, без преувеличения, пароли во всех их социальные интернет-группы.

- Вы это серьезно?

- Совершенно. У моих знакомых так украли девочку-отличницу. Она всерьез зависла в социальной сети, ее там в переписке обработали, заморочили мозги, а родители ни о чем не догадывались. А потом мы ее искали всем миром – нашли в Сибири, но если бы опоздали, то её моли бы через Крым отправить в Турцию в сексуальное рабство… И это при всем, что девочке было уже 17-ти лет…

Поэтому родителям нужно обязательно проверять те страницы в Сети, где бывает их ребенок. Чтобы вовремя остановить возможную беду, упредить опасность.

Ведь Сеть – это же паутина. Тут много и хорошего, и плохого. И далеко не всегда подросток способен отличить одно от другого, почуять опасность.

Я тоже родитель, у меня сын и дочь-школьница. И со всем этим я тоже сталкиваюсь. И смотрю, сколько и с кем они общаются, тащу детей в реальный мир, ближе к людям.

- А сами часто бываете в Сети?

- Бываю, разумеется. Только долго там не сижу - так, по делу только. Предпочитаю быть в круге живого света. Поэтому у меня есть время писать песни – для себя, для людей, для мультфильмов, кинофильмов… И в этом я нахожу свое счастье.

- У вас в репертуаре много веселых песен. Взять ту же «Пластилиновую Ворону». Как вы их сочиняете, что они становятся потом детскими хитами и так согревают душу?

- Честно? Почти все свои веселые песни я написал в самые трудное время своей жизни. Такой вот парадокс! Обычно человек, когда ему плохо, действует шаблонно: ищет таких же грустных людей, как и он сам, или форум с грустным контентом, или музыку, аналогичную его настроению. Подобные ищут подобных И вот человек уже нашел себе братьев по несчастью, вот они ходят вместе на какие-то тоскливые концерты и думают, что нет в жизни счастья.

А есть другая категория людей. В тяжелые минуты они пытаются переломить ситуацию и изо всех сил стремятся к свету, там, где тепло: к веселым и хорошим людям, местам, правильным делам… И даже пытаются создать что-то светлое и действительно стоящее.

Так, я знаю, делали и продолжают делать многие поэты и музыканты. Пушкин, Цветаева… Или та же Ваенга, например. Ну и ваш покорный слуга, разумеется.

Просто боль – она всегда обостряет эмоции, чувства и творчество… И согревает потом не только твою душу, но и души других…

P.S. В тот же день ребята из гимназии № 1565 наградили заслуженного артиста России Григория Васильевича Гладкова орденом «За доброе сердце»…