Недавно вышло собрание сочинений Владимира Высоцкого в 11 томах. Его подготовил и написал к нему комментарии кандидат филологических наук, заместитель директора Государственного литературного музея Павел Фокин.

Комментирование произведений Высоцкого превратилось в отдельное направление современной филологии. Поэзия Высоцкого поднимает вечные вопросы, но при этом крепко привязана к советской действительности. А многие понятия и реалии устарели. И то, что современники понимали с полуслова, нынешней молодежи надо расшифровывать.

- Павел Евгеньевич, Вам самому все было понятно у Высоцкого?

- Я такой старый, что успел побывать на концерте Владимира Семеновича (смеется). В моем родном Калининграде в июне 1980 г. прошли его последние гастроли. Я побывал на двух концертах. Мне было 14 лет. Нелегко было представить, что непонятно в произведениях Высоцкого более молодым слушателям. Но мне помогло то, что я работаю в музее и вижу, какие порой неожиданные вопросы возникают у наших посетителей. У нас была выставка, посвященная Чуковскому. Во время занятий на выставке детей приводил в восторг телефон с диском. У Высоцкого в песне «Ноль семь» тоже есть: «Я хватаюсь за диск телефона...» Значит, надо комментировать. Или вот в песне «Жертва телевидения»: почему «Два телевизора – крути-верти...»? Тогда каналы переключали, вращая ручку на корпусе телевизора. И таких примеров десятки. За последние годы наш мир стремительно изменился не только политически и экономически. Мир вещей тоже сменил свой облик до неузнаваемости.

- О чем приходилось спорить с другими комментаторами?

- Не столько спорить, сколько уточнять. В песне «Не состоялось» (1972 г.) Мишка Шифман, обижается: «Они же нас выгнали с Египета»! Предполагали, что это намек на исход евреев из Египта, описанный в Ветхом Завете. А я поднял газеты: 18 июля 1972 г. из Египта выслали советских специалистов (президент Садат взял курс на сближение с Западом). То есть Высоцкий отразил сверхактуальное событие. Еще пример. В песне «О моем старшине» солдат спрашивает другого, более образованного: «Эй, холостой, а правда, графом был Толстой?» Обычно эта строка комментируется так, что речь идёт о Льве Николаевиче. Но во время Великой Отечественной куда актуальнее был другой Толстой – Алексей Николаевич, у всех на слуху были его страстные патриотические очерки и «Рассказы Ивана Сударева». Причем вопрос, граф он или нет, возникал периодически (в отличие от Льва Николаевича).

- А что вам открылось в ходе этой работы?

- Принято считать, что Высоцкий отразил все стороны современной ему жизни и актуальные темы. Но так получилось, что в дни работы над комментарием я сходил на концерт Пола Маккартни. И там, в зале, меня вдруг пронзило: Высоцкий нигде и никак, даже косвенно, не упоминает «The Beatles», их как будто и не было. Или вот в той же песне «Жертва телевидения» упоминается визит в СССР президента США Никсона. А визиты Иосипа Броз Тито и Фиделя Кастро, состоявшиеся почти в то же время и не менее активно освещавшиеся средствами массовой информации, Высоцкий игнорирует. И я решил поставить вопрос: а о чем НЕ спел Высоцкий? И почему? Такой анализ поможет отчетливее представить его творческие приоритеты и духовную самостоятельность. Сегодня, наряду с комментированием его произведений, актуальной становится задача полномасштабного описания его художественного мира, создание «Энциклопедии Высоцкого».

КСТАТИ

За последние 6 лет шесть исследователей Высоцкого (помимо Павла Фокина) выпустили примечания к его произведениям.
Ученый из Воронежа Андрей Скобелев выпустил с 2007 по 2012 гг. три тома комментариев, озаглавленных строчкой из песни про Алису: «Много неясного в странной стране...».

Профессор Орловского государственного университета Владимир Изотов много лет выпускает частями «Словарь поэзии Высоцкого».

Несколько статей, посвященных отразившейся в песнях истории мирового спорта, политики и советской телевизионной пропаганды, содержится в книге Марка Цыбульского «Планета Владимир Высоцкий» (М., 2008).

В 2010 г. в Москве вышла книга «Высоцкий как энциклопедия советской жизни», написанная известными исследователями Высоцкого Андреем Крыловым и Анатолием Кулагиным.

В том же году в одном московском издательстве вышел однотомник Высоцкого «Песни. Стихотворения. Проза» с комментарием автора этих строк, кандидата филологических наук Марии Раевской.

– Человек может не знать, что такое ЧК или ЦК, но суть произведений Высоцкого обычно понимается правильно, – говорит Андрей Скобелев. – В этом величие поэтического таланта. Незнание мелочей не мешает общему верному восприятию текста.
Но, конечно, лучше понимать и «мелочи». Андрею Крылову встречались молодые люди, которые думали, что «болония» в знаменитом «Диалоге у телевизора» («Мои друзья хоть не в болонии,/ Зато не тащат их семьи...») – не плащ, а город в Италии: дескать, мои друзья хоть за границу и не ездят...

Позволю себе сослаться и на собственный опыт. Я родилась через пять лет после смерти Высоцкого, но изучаю его творчество очень давно, а также, как мне казалось, неплохо знаю советскую и мировую историю. Однако при работе над комментарием к хорошо известному мне стихотворению «Из дорожного дневника» («Ожидание длилось, а проводы были недолги...») я вдруг зашла в тупик. Стихотворение написано под впечатлением от автомобильной поездки в Париж с Мариной Влади весной 1973 г., в нем есть такие строчки:

И четыре страны предо мной расстелили дороги,
И четыре границы шлагбаумы подняли вверх...

Через какие страны ехали герои? Белоруссия – раз... Стоп – в 1973 г. она не была заграницей. Ладно – Польша, Германия, Франция... Где же четвертая страна? Может, надо понимать, что первым «расстелил дороги» СССР? Все равно получается три границы – советско-польская, польско-немецкая, немецко-французская. Откуда они взяли четвертую? В Бельгию, что ли, завернули?

Пришлось взять книгу Марины Влади «Владимир, или Прерванный полет», где описывается эта поездка. И там есть фраза: «В нескольких километрах от границы с Восточной Германией...» Мне стало одновременно смешно и стыдно. Я ведь прекрасно знала о том, что в свое время была страна под названием ГДР. Но при взгляде на карту Европы просто не смогла вспомнить, что когда-то на месте нынешней Германии было два государства, и между ними была граница. Вот что значит – человек другого поколения.
Одна из главных проблем комментаторов – найти достоверную информацию о тех, кого упомянул Высоцкий. В советские справочники они попасть не успели, а составители современных посчитали их «ушедшей натурой».

– Одна из ранних песен Владимира Семеновича посвящена врачу Леониду Рогозову, который в 1961 г. на антарктической станции сам удалил себе аппендикс. Чтобы узнать отчество Леонида Ивановича, пришлось разыскать в библиотеке «Ведомости Верховного Совета СССР», где был опубликован указ о присвоении ему ордена, – говорит Андрей Крылов.

Некоторые понятия не имели шанса попасть в справочники. Андрея Крылова смущали слова в песне «Ошибка вышла» «Я видел это как-то раз – фильм в качестве трофея». Фраза казалась корявой. Потом исследователь прочитал мемуары Эдуарда Хруцкого и понял, что она врезалась Высоцкому в память с детства: в послевоенные годы показ иностранных лент в кинотеатрах предваряли заставкой «Этот фильм взят в качестве трофея в Великой Отечественной войне».

Однако Высоцкий мог опираться не только на жизненные, но и на литературные впечатления.

– До сих пор Владимир Семенович многим представляется малообразованным дворовым мальчиком, – говорит Андрей Крылов. – Меж тем он был невероятно начитанным, его творчество крепко стоит на плечах русской литературы и русского фольклора
В свое время Андрей Евгеньевич скептически отнесся к одной статье, где утверждалось, что песня «Я несла свою Беду» (о Беде, преследующей человека) создана под впечатлением от литературного памятника XVII в. «Повесть о Горе-Злочастии». Казалось бы, где Высоцкий, а где древнерусская литература? А позже Андрей Крылов обнаружил, что, когда Высоцкий учился в школе, «Повесть о Горе-Злочастии» входила в программу.

Вдохновлять Высоцкого могла не только литература, но и живопись: Андрей Скобелев уверен, что в «Притче о Правде и Лжи» Ложь у Правды «выплела ловко из кос золотистые ленты» под влиянием картины Сандро Боттичелли «Клевета» Апеллеса» (около 1494 г.). Там шевелюру Клеветы украшают лентами, а рядом стоит Правда с разоренной прической. Вообще эта песня густо замешана на культурных ассоциациях: сюжет о конфликте персонифицированных Правды и Лжи встречается в литературе и фольклоре начиная с XII в. до н. э. Только вот мотив кражи Ложью одежд у Правды Андрей Владиславович не обнаружил ни в одной из множества сказок, басен, притч и других произведений. Видимо, Высоцкий придумал его сам, дополнив старинный миф.
И это так символично: поэт, начавший с блатных песен, и в свои поздние, философские произведения привнес хулиганские мотивы. Доказав, что он не «малообразованный», а «образованный дворовый мальчик».

Читайте также:

Я один. Все тонет в фарисействе*

На нем всегда делали деньги. И продолжают их делать. Признаются в любви, вспоминают, как дружили. А он всегда оставался один и пел на разрыв аорты. Из последних сил. Любя и ненавидя. Поэт и человек, которого мы только начинаем узнавать.
Высоцкий у каждого свой. Наверное, нет в России человека, который не мог бы не рассказать историю, связанную с Владимиром Семеновичем.
С каждым годом узнать что-то новое о нем самом все трудней. Все меньше становится людей, которые его хорошо знали и были рядом.
Конечно, их воспоминания важны. Они помогают нам лучше разобраться, почему он написал ту или иную песню, кого любил, о чем думал, почему страдал.
Но все равно мы ищем в каждой его песне и роли что-то свое, близкое и понятное только нам. (читайте далее...)

Владимир Высоцкий