Лариса Голубкина готовится выступить со своей сольной вокальной программой из русских романсов и песен из кинофильмов разных лет на вечере в рамках XIX Российского кинофестиваля «Литература и кино». / Тасс-фото

В этот раз не только прозвучат песни из ее сольного альбома, но будет показан документальный фильм «Всегда ваш – Андрей Миронов», который спродюсировала сама Голубкина. С него-то и началась беседа корреспондента «Вечерки» с актрисой.

- Лариса Ивановна, зачем нужно было делать еще один фильм о Миронове… Их ведь уже столько вышло…

- Ну, конечно, так все выглядит на первый взгляд. Но все-таки я немножко другой материал подыскала…

- У вас свой авторский взгляд?

- Нет. Не авторский. Просто… Знаете, я очень боялась раньше, что люди думают, что я пользуюсь именем Андрея Миронова и хочу прославиться, чтобы обо мне говорили чаще. Эта грань такая для меня была. Но потом посмотрела, почитала, что люди говорят об Андрее все подряд, даже не зная его. И пойди проверь, кто говорит правду или врет. И я подумала для себя - я буду точно говорить то, что знаю, в чем участвует мое сердце.
Поймите, я абсолютно не хочу «переплевывать» Андрея в профессии. Просто я хочу говорить правду - пока помню, пока не наступил старческий маразм, когда все забудешь. Вот и все.

- Что мы узнаем нового из фильма?

- Там есть такие детали… Например, письмо Роберта де Ниро Андрею. Оно у меня хранится… Или заявление Андрея об уходе из Театра сатиры… Правда, на экране этот эпизод вырезали – как и многое… Жаль, что фильм сильно сократили. Много таких моментов. Жалко…

- Но от артистов остается их игра на пленке…

- Да. Но… Когда писатель пишет книгу, поэт – стихи, художник – картину, все это остается в вечности. А от Андрея остались только фильмы. И больше ничего. И его любят таким образом – через его кино. Потому что его талант настолько силен и и правдоподобен, что очень положительно действует на зрителя.

- Лариса Ивановна, если вспомнить вашу семейную жизнь с Мироновым - сразу приняли его предложение выйти замуж?

- Когда Андрюша сделал предложение, я всерьез это не восприняла. Сказала, что не хочу, что у меня уже есть дети, сын и дочь… Он удивился: а где они? А живут с родителями, соврала я. А кто муж, спросил Андрюша. Капитан дальнего плавания, пошла я дальше. И он мне поверил. И предложил их усыновить.

- Как он вас любил…

- Это слово я не считаю главным в отношениях. Тут была не любовь, а та самая культура, которой сейчас нет. Нас не связывало ничего, ни постель, ни интим… Для девочек того времени была установка: если переспал с дядькой - сразу становишься гулящей бабой. А если на тебе после этого не женятся – это вообще караул. И это было серьезно. Было принято выходить замуж девицами. И на моем поколении это отразилось. Я никогда не интересовалась у подруг, как сложилась их личная судьба… Может, потому, что снялась сразу так здорово…

- У вас появилась масса поклонников после «Гусарской баллады»…

- Где они были? Я их не видела! Все зависит от поведения. Сейчас я с мужчинами разговариваю очень откровенно. И ни один мужик даже рта не разинет в мой адрес, если я этого не хочу. Зачем? В таком возрасте? Хотя я осталась одна достаточно молодая… 50 лет – это детский сад… Мы комплексуем раньше времени. И в 60 можно выходить замуж – при условии если живешь с мужем в разных квартирах и ездишь на Рождество во Францию… А когда в пятиметровой кухне в Бутово дядька в майке и трусах пьет с тобой пиво – это ужас…

- Но когда Миронова встретили, судьбу-то почувствовали?

- Господь с вами! Это все сказки. Ничего не почувствовала. Нас с Андреем Наташа Фатеева познакомила, когда он ей надоел. Он был молодой мальчишка и был в нее влюблен. А у нее были другие задачи. Мы были вместе с ней в Сирии и она сказала: «Слушай, я знаю, с кем тебя познакомлю». На своем дне рождения познакомила меня с Андреем. И Андрюша тут же переключился на меня. И в нашей жизни потом не было сказки. Я не была Аленушкой, а он - Иваном-царевичем. Была совместная работа. Мы с ним ездили на концерты. Час работала я. Час – он. Нас соединял только один дуэтик…

Можно, наверное, было бы и больше. Но я бы комплексовала, если бы мы вместе работали. Например, без него я спокойно говорила по-английски. А когда мы стали ездить вместе за рубеж - стала комплексовать. Он знал язык в совершенстве
и одергивал меня: мол, не так говорю. А когда одергивают - сразу начинаешь зажиматься. А потом в советской жизни не принято было родственникам вместе играть и сниматься - только сталевары были у нас потомственные.

- В одной семье – две звезды…

- Как сказать… Я не считала, что две звезды. Я - второй номер. И я не специально это придумала, а мне подсказало чутье, что не надо ему напоминать, что ты тоже не лыком шита. Как только начнешь вякать – он разозлится. Все мужчины такие… Я все время говорила – неизвестно, чем все закончится… Хотя чем дальше мы были вместе, тем нам было интересней.

И не только я одна так думала. В день, когда он умер, мы с Суриковой гуляли по набережной Юрмалы и она мне рассказала, что он ей признался: «Чем дальше живем вместе, тем больше Лариску люблю». Но вообще он называл меня Ларион. У нас к этому времени уже как бы распределились роли, как бы расправилась атмосфера, разгладилась. Все стало понятно.

- Правда, что он был на редкость чистоплотным?

- Правда. И это было первое, что меня смутило в молодом возрасте. У него была квартира в Волковом переулке. И там царил всегда патологический порядок. А когда мы стали жить вместе, я поняла, что это единственный недостаток, который мог меня раздражать. А с этим справиться просто…

- У него было много друзей?

- Много-немного. Определенное количество. Тесная компашка сложилась с Ширвиндтом…

- А как он к вашей Маше к относился?

- Ну как? Ей было полгода, когда он появился в нашей жизни. Папа – и все. Никаких других отношений.

- В школу на родительские собрания ходил?

- Ходил везде. И это был плохо, кстати. Потому что ей там говорили: вот ты такая-сякая, а у тебя такие мама и папа! А Маша самостоятельный человек, с хорошей головой. Ведь дети не понимают – что, теперь из-за папы учиться надо? Но это удел всех детей знаменитостей. Глупые педагоги до невероятности - вместо того чтобы забыть об этом факте, постоянно напоминают. А у тебя папа Иванов-Петров-Сидоров-Миронов. Ну какая разница?

- Как отнеслись к тому, что она стала актрисой? Не отговаривали?

- Маша в 15 лет снялась в «Ребре Адама». В тот момент меня не было в Москве. И когда узнала об этом предложении, то вздрогнула. Испугалась. Знаете, как иногда на улице предлагают девочкам сниматься. Но Криштофович мне позвонил, показал пробы. И я увидела, как она органична на экране. Как кошка. Так получилось, что ей было 13 лет, когда умер Андрей. И я осталась одна – без помощников, без советчиков. И так она, закончив французскую школу, пошла в актрисы…

- Династия все-таки получилась?

- Не знаю, что с внуками будет. Хотя они очень органичные и красивые. Настя еще в десять лет играла на английском языке спектакли! Сейчас она учится под Лондоном, ей уже пятнадцать… Но что будет дальше – не знаю…