Музей архитектуры открыл «Кабинет Давида»

Но и те, кто окажутся в МУАР впервые, с сегодняшнего дня смогут уловить пульс творческой энергии, который остался жить в рабочем кабинете Давида Саркисяна уже без него самого. Весь интерьер кабинета полностью перенесен из административного корпуса музея в выставочное пространство.

Идя по флигелю «Руина» (специально полуразрушенный огромный зал с кирпичными стенами и разобранным потолком), видишь выбитую в камне рукой архитектора Александра Бродского табличку: «Кабинет Давида». И неожиданно попадаешь в обжитую, горящую человеческим теплом комнатку. И какую комнатку! Здесь не только стол, этажерки и шкафы, но и все стены, пол – словом, каждый сантиметр пространства содержит в себе предмет или предметик. А в кабинете директора Музея архитектуры случайных вещей не бывает. Статуэтки, подарки, фотографии с замершим мгновеньем, книги, альбомы, фарфоровый стол, флажок с Лениным, скрипка, скульптуры в миниатюре, стеклянные шары, афиши, бумажный еж, фарфоровый слон, шкатулки, брелоки, открытки, вазы, скрипка – сотни и сотни предметов. В сочетании они производят ударное впечатление творческого хаоса, в котором ничто не подлежит удалению – все ценно, все прекрасно и все несет смысл.

Личный музей в музее – понравилась бы Давиду Ашотовичу такая идея? – обратилась «ВМ» к сестре Давида Осанне Саркисян.

- Он бы тут же влез и стал бы все переделывать! А сама идея понравилась бы, наверное. Когда первый раз была сделана круговая съемка этого кабинета, Давид мне ее показал и спросил, как мне дизайн. «Это не дизайн, это шизофрения», сказала я. Это была первая реакция. Живьем это выглядит совершенно иначе, конечно. Ему было комфортно в этом. Зритель мог бы задуматься, чем мы себя окружаем, почему мы живем в стерильном, упрощенном мире. Может быть, он не генерирует те идеи, которые могли возникнуть в таком безумном пространстве, как кабинет Давида?

Близкие Саркисяна называют его кабинет пещерой Алладина, самым необычным директорским кабинетом. И надеются, что эта комната будет одной из достопримечательностей Москвы.

- Давид Саркисян показал, что жизнь – веселая вещь, - рассказал «ВМ» архитектор Юрий Григорян, - что жить можно с удовольствием даже в тяжелых обстоятельствах. Когда Давид пришел в Музей архитектуры, состояние музея было ужасным. Крыша протекает, ничего нет, большие фонды и большая ответственность – ничего радостного, в общем. Он начал с того, что с архитектором Анваром Шамузафаровым они расчистили это пространство от коммерсантов и посвятили его красивой жизни. Давид устраивал красивую жизнь из всего, в чем бы он ни находился. Он и здесь ее устроил, что в сочетании с музеем дало уникальный эффект. МУАР стал заметной точкой на карте европейской культуры, его полюбили иностранцы, тут проходили невероятные выставки. Кристиан Болтанский здесь выставлял свою знаменитую инсталляцию из пальто на Московской биеннале современного искусства… Эти 10 лет – удивительный этап в московской культурной жизни для большого числа людей: художников, архитекторов, зрителей. Люди ортодоксальных взглядов его упрекали, что нехорошо с постоянной экспозицией, что музей – это музей… Но теперь про этот период никто не помнит плохого, все помнят, что тут было очень хорошо. Не всем было понятно, как можно жить в руинах, и даже именитые художники говорили «что ж вы не отремонтируете музей». Но люди с более тонким вкусом понимают, что в этих кирпичных стенах заключен очень подлинный дух. «Руина» - кусочек Венеции в Москве. Это место настоящей московской культуры. Благодаря Давиду оно сложилось именно здесь.