сб 19 октября 03:22
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Звезда сериала «Последний из Магикян»: Москва — это мой город

Звезда сериала «Последний из Магикян»: Москва — это мой город

Грант Тохатян рассказал о своей роли в сериале «Ивановы-Ивановы»

ПРЕСС-СЛУЖБА ТЕЛЕКАНАЛА СТС

Роль в сериале «Последний из Магикян» сделала Гранта Тохатяна популярным у российских зрителей. Вскоре мы увидим актера в новом проекте.

Этой осенью на канале СТС состоится премьера нового сезона сериала «Ивановы-Ивановы», где снялся Грант Тохатян.

— Грант Арамович, как думаете, почему «Ивановы-Ивановы» так популярны, что их все снимают и снимают?

— Потому что главное в этом фильме — доброта и семья. Там нет пошлости и криминала. Зрителю хочется чего-то светлого, хорошего. Кстати, сериал «Последний из Магикян» был таким же. Эти фильмы можно смотреть с детьми. Думаю, что секрет успеха именно в этом.

— Почитав сценарий, вы сразу согласились на участие в «Ивановых-Ивановых» или были какие-то сомнения?

— Сомнений не было, но с авторами мы обсудили, что мой герой Оганян здесь очень уж похож на Магикяна. А для актера желательно делать что-то новое. Но мне объяснили, что раз тот образ так полюбился зрителям, давайте его «продолжим». Но работать все равно интересно: образ очень харизматичный.

— Если бы такой сериал снимали в Армении, какие бы фамилии были там у семей?

— Думаю, «Оганесян-Оганесян» — это те же Ивановы — Ивановы в Армении.

— А на съемочной площадке вам как мэтру и носителю армянской культуры разрешалось импровизировать?

— Поскольку армянского быта было больше в «Последнем из Магикян», то там мы чаще советовались. Я очень благодарен нашим художникам-постановщикам, которые пытались воссоздать условия жизни армянской семьи. Даже то, что было на столе, не заказывалось, а готовилось на месте: и долма, и кюфта. Что касается специфики юмора и языка, то авторы мне позволяли вносить какие-то поправки. Конечно, я не уходил далеко от шутки, от текста, который написан, но проводил его через национальный колорит.

— На вашей родине, в Армении, показывали «Последний из Магикян»?

— Да, показывали. И хотя есть закон о языках в Армении, фильм шел на русском с армянскими субтитрами. Это один из удачных проектов, перенесенных на армянское телевидение.

— Критики не было?

— Была, конечно. Находились люди, которые говорили: «У нас так много ученых, композиторов, а ваш герой работает в автосервисе. Почему?» Да какая вам разница, где он работает? Главное — посмотрите, какая у него семья прекрасная! Приходилось объяснять непонятливым. Ну, критикеры находятся всегда. Я вам больше скажу. Успех этого фильма я почувствовал на себе в Тбилиси по реакции грузин. Я очень часто езжу в гости к Темико (Темур Чичинадзе — грузинский актер, в «Последнем из Магикян» исполнил роль Давида Ревазовича. — «ВМ»). Мы очень дружим с ним, он бывает у меня в Ереване, я — в Тбилиси. И как прекрасно люди реагируют, когда нас видят на улице!

— В «Магикянах» вы папа трех дочек. Справились молодые актрисы с ролью армянских дочерей? Не подвели?

—  И справились настолько, что мы общаемся до сих пор. Как родные люди! Девочки делятся со мной своими новостями, секретами. Когда Элечка (актриса Элен Касьяник, исполнившая роль старшей дочери Маринэ. — «ВМ») выходила замуж, одним из первых с ее будущим женихом познакомился я. Ну а Габи (актриса Луиза Габриэла Бровина, сыграла младшую дочь Ануш. — «ВМ») я просто обожаю. Она уже большая, барышня. Я теперь ее крестный отец, кстати.

Вообще, в фильме такой состав подобрался! Когда я бываю в Москве, мы обязательно находим свободный вечер и встречаемся. И с Анной Ардовой, и с Сашей Феклистовым, и с Андреем Бурковским, с Элечкой Касьяник, которая, кстати, уже мама... Состав «Магикянов» очень сдружился. И сейчас то же самое у нас происходит в «Ивановых». Общения на площадке нам не хватает.

— А ваша настоящая семья, когда вы уезжаете на длительные съемки, как вас отпускает?

— С трудом. Луиза, моя супруга, тоже актриса и много снимается. Правда, большую часть в Ереване. Но периодически у нее бывают какие-то приглашения в Штаты, и ей тоже приходится уезжать. Но это специфика профессии. А дети очень скучают, и я очень скучаю. А сейчас — тем более, потому что у меня появился внук. У старшего сына родился полный мой тезка Тохатян Грант Арамович.

— Наш зритель знает вас по семейным комедиям. Где с комедиями сейчас лучше — в России или в Армении?

— Если по большому счету, то ни там, ни там. Поменялась ментальность людей, да и юмор, его специфика. Сегодня я не всегда понимаю юмор, который идет с экранов. В большом КВН нет ни одной армянской команды. Они всегда были, и всегда были чемпионами. И это не потому, что стало меньше молодых людей, говорящих на русском языке, нет. Тем более в Ереване действует Славянский университет, где преподавание на русском языке. И есть филиалы российских университетов. То есть носителей языка не стало меньше. Я же говорю, ментальность поменялась.

— Как же это произошло?

— Это очень интересная вещь. Посмотрите советские мультфильмы. Я на них вырос. И попытался их, в хорошем смысле, навязать сыновьям. Дочке они уже не интересны. Она смотрит современные мультики, которые совершенно не интересны мне. Если говорить словами великого Шекспира: где-то «распалась связь времен». Произошел уход друг от друга. У нас со старшим сыном как-то был разговор.

Я говорю: «Ты понимаешь, когда я был твоего возраста, моя страна начиналась в Калининграде и заканчивалась на Сахалине. Малой столицей был Ереван, а столицей моей страны была Москва. Для тебя сегодня твоя Родина начинается вот с этого края Армении и заканчивается противоположным, тут двадцать девять тысяч квадратных километров». Старший еще периодически говорит: «Папа, я хочу приехать с тобой в Москву, посмотреть». От младшего я это уже реже слышу. А для меня Москва — это мой город. Я же сюда как домой приезжаю.

— Но вы еще помните времена, когда жили в одной большой стране…

— Но мое поколение постепенно уходит. А девяностые оставили свой отвратительный след: это и «лица кавказской национальности», это и отношение... Я помню, сколько глупостей писалось в прессе: да вас там не любят, вас там не ждут, не надо туда ехать... И в людях постепенно зарождалось: «Ах, меня не любят, значит, и я их не люблю!» И в какой-то момент наш первый президент, это была его огромная ошибка, снял преподавание русского языка в армянских школах. Это была, конечно, глупость. Но, слава богу, перед уходом он это исправил.

— Кто «заразил» вас театральным «вирусом», так скажем?

— Это странная история. Когда я был маленький, я хотел быть пожарным. Потом, естественно, космонавтом, как любой нормальный советский мальчик. А потом папа меня познакомил с Леонидом Енгибаровым. И я начал мечтать быть клоуном, как он. В юности я играл в КВН, но мы с друзьями по команде и потом продолжали общаться. Это были представители совершенно разных профессий, начиная от филологов, заканчивая врачами. И в какой-то момент, это была середина 1970-х, мы решили сделать лабораторию по изучению аудиовизуального эффекта.

Но тогда из ЦК комсомола сказали: «Стоп, мальчики! Что за клубы? Что за лаборатории? Не санкционировано». Но так как нас любили, и у нас был прекрасный, действительно прекрасный, секретарь ЦК комсомола Армении, кстати, впоследствии герой афганской войны, Герой Советского Союза, так вот он сказал: «Ребята, вас закроют, и вы уйдете по домам. Надо как-то это все назвать. Вы же в КВНе на сцене выступали.

Так давайте назовем это «театр». Вот так мы в течение одной ночи стали актерами. Может быть, поэтому я до сих пор по сравнению с моими коллегами не считаю себя профессионалом, ведь у меня нет театрального образования.

— Вы окончили педагогический вуз. Почему вы его выбрали?

— Я вам открою секрет. Мама со мной мучилась, два раза переводила меня в школу, где была вторая смена. Я не могу утром просыпаться. Для меня это кошмар. И Педагогический институт имени Валерия Брюсова был единственный вуз в Армении, где была вторая смена. Нет, ну, если честно, я всегда любил, люблю и думаю, что всегда буду любить работать с детьми. В 2000 году мы с моим другом Арменом Амбарцумяном сделали видеоазбуку для армянских детей, проживающих вне Армении. И это, наверное, лучшее, что я за свою жизнь сделал. Сейчас в очень многих странах, особенно там, где есть диаспоры, до сих пор ко мне на улице подходят молодые 20–30-летние люди и благодарят за то, что они говорят на армянском.

Это же здорово! Десять лет я работал в сельской школе в одной из самых больших деревень в Армении — Ошакан. Но в то время мы начали уже строить свой театр в Ереване, нам выделили подвал. Строили все своими руками. Идет строительство, а мне нужно идти на уроки.

И в какой-то момент надо было решать — либо школа, либо театр. Совмещать это было невозможно. И за одну ночь я должен был определиться — пойду я завтра утром в школу или пойду в театр. Это была одна из самых длинных и трудных ночей в моей жизни. И театр выиграл.

— Вы посвятили всю жизнь театру. В сложные 1990-е годы не промелькнула мысль — бросить все? 

— Мы построили камерный театр, и, когда пришли 1990-е, надо было поменять его специфику. С учетом современного театра, мировых тенденций, с установлением рыночных отношений. Но наш друг, руководитель театра, не хотел ничего менять. Мы говорили, что так мы долго не протянем. И тогда мы, мое поколение, ушли. В другой театр из своего детища я уйти не мог, и, как и многие мои друзья, ушел в бизнес. В туристический.

И вот по прошествии двух с половиной лет мы случайно встретились с моим другом Арменом. Кстати, мы уже 52 года дружим. Целая жизнь! Он спросил: «Как ты?» Я ответил: «Ты знаешь, странная вещь: каждое утро просыпаюсь, у меня в кармане прибавляется, а из сердца уходит все время. И мне страшно от этого». Он сказал: «То же самое у меня». Ну, и мы в этот день решили вернуть все на круги своя.

Написали обо всем этом пьесу, поставили ее. И это был бестселлер! Он перевернул армянский мир, не только в Армении. В итоге мы вернулись в театр.

— Вы сами пишете для своего театра?

— Да. Сами пишем, сами ставим, сами играем.

— Вы сыграли в «Землетрясении» — в фильме о трагедии, постигшей 7 декабря 1988 года всю большую страну. Не было опасений, что вашу работу будут рассматривать под микроскопом?

— Опасения, конечно, были. Ведь еще живо поколение, которое перенесло это землетрясение. И люди пытались находить неточности. В фильме показаны случаи мародерства. Говорили, мол, как можно их показывать? Но это же было... Был и эпизод, который почему-то в фильм не вошел. Недалеко от Еревана есть тюрьма строгого режима. Начальник пригласил заключенных в день землетрясения и сказал: «Здесь очень много выходцев из Ленинакана. Я вас всех отпускаю домой. Пойдите, найдите своих — живых или мертвых. Но через пять дней чтобы обязательно вернулись обратно». Они поехали и все до одного человека вернулись. Кроме одного, который погиб во время спасательных работ, там же, в Ленинакане...

— Вы многодетный папа — два сына, маленькая дочка. Вы не такой строгий отец, как ваш Карен Магикян?

— Я очень дружу со своими сыновьями, а все втроем мы балуем младшую Лилит.

— Дети смотрят ваши работы? Приходят на спектакли?

— Да, с удовольствием. Тем более что Лилит будет актрисой, я уверен. Это она сама решила. И у нее получится, потому что она очень талантливая девочка. Сыновья пробовали, когда были маленькими, и я понял, что это не их. Один продюсер, второй рекламщик.

— Какими бы словами вы описали Ереван, чтобы ваша любовь и нам передалась?

— Ереван — вся моя жизнь. Утром просыпаешься, он пахнет кофе. И солнцем. Он теплый от глаз людей, которые в нем живут. Это очень приветливый и нежный город. А еще он веселый. Это мой огромный кислородный баллон, без которого не жить. Это отношение к Еревану я смог привить детям, и ни один из них ни разу не заикнулся, мол: «Папа, а можно мы уедем?». А ведь многие уезжают. До сих пор.

А они — нет. Ну, Лилит еще маленькая. Но не думаю, что это с ней случится. Братья не дадут. Мне как-то старший сын говорит: «Представляешь, папа, подходишь ты к дому и видишь — Лилит целуется с кем-то. Твоя реакция?» Я говорю: «Когда это наступит, я уже буду в маразме. А вы — братья, вот и думайте, что будете делать».

Читайте также: Валентин Гафт: Важно не прослыть старым идиотом

Новости СМИ2

Михаил Бударагин

Кому адресованы слова патриарха Кирилла

Ольга Кузьмина  

Москва побила температурный рекорд. Вот досада для депрессивных

Дарья Завгородняя

Дайте ребенку схомячить булочку

Оксана Крученко

Детям вседозволенность противопоказана

Анатолий Сидоров 

Городу нужны терминалы… по подзарядке терпения

Виктория Федотова

Кто опередил Познера, Урганта и Дудя на YouTube

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

В чьей ты власти?