сб 19 октября 03:16
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Гарри Каролинский: Современным журналистам не хватает любознательности

Гарри Каролинский: Современным журналистам не хватает любознательности

Журналист Гарри Каролинский позирует на фоне отеля на Тверской улице, где он остановился на время поездки в столицу, чтобы принять участие в конференции It’s time for Moscow

Александр Пушник, «Вечерняя Москва»

3 октября в Союзе журналистов Москвы пройдет обучающий семинар для журналистов печатных и электронных СМИ, желающих повысить свой профессиональный уровень, перенять опыт у известных мастеров, а также приобрести новые знания и навыки. Известный журналист Гарри Каролинский в интервью «Вечерней Москве» рассказал, каких качеств сегодня не хватает современным репортерам.

— Гарри Давыдович, недавно вы участвовали в конференции It’s time for Moscow, посвященной развитию современной журналистики. Что вы хотели донести до слушателей в своей речи?

— Я хотел сказать, что пресса должна давать человеку правильный компас поведения и движения в жизни. Это одна из основных задач журналиста. Ведь человек хочет знать, что происходит не только в его комнате, но и за ее пределами, в мире.

Свою карьеру я начал в «Московском комсомольце». Помню, один из редакторов сказал мне, что задача журналиста — дать читателю факт. Факт. Но в то же время журналисту хочется написать что-то еще и как-то выразить себя. Начинается смешивание факта с комментарием автора. Читатель теряет ориентировку, видит не только факт, но и выражение личных взглядов журналиста к этому факту. И об этом на конференции тоже говорили.

Прежде мы ругали советскую прессу — мол, она дает читателю лишь одну точку зрения. К моему большому удивлению, в Америке сейчас происходит то же самое. Все время пропагандируют (да, именно пропагандируют) определенную «левостороннюю» точку зрения. Баланса, который дал бы человеку выслушать разные стороны и понять, где же истина, там нет. Для меня как для журналиста важно, чтобы человека не лишали самостоятельности мышления. Это развивает свободу мышления. Борьба точек зрения необходима.

— Вы недавно вернулись из Америки в Москву. Как сильно изменилась столица на ваш взгляд?

— Какой бы она ни была, Москва — мой родной город, любимый. Это как с родным человеком — даже если он изменился до неузнаваемости, он все равно останется для вас самым дорогим. Мне кажется, этим все сказано.

— А есть у вас любимое место в Москве?

— Много таких. Но больше всего мне нравятся московские переулки, Тверской бульвар, Чистые пруды, а еще Патриаршие. Помнится, в молодости я как-то попал под дождь и спрятался в храме Вознесения Господня в Сторожах у Никитских ворот. Это тот самый храм, где Пушкин венчался с Натальей Гончаровой.

— Очень милые, душевные впечатления остались в памяти. Как вы считаете, сильно ли изменились современные СМИ? Они стали лучше или хуже?

— Их стало много. А стали ли они лучше, судить не берусь. В прошлом году меня пригласили в МГУ — провести лекцию для студентов журфака. Будь я на месте студентов, то, увидев знаменитого журналиста, немедленно бы кинулся брать у него интервью. Это же так интересно! Но они не задавали вопросов вообще. Мне кажется, современным журналистам не хватает любознательности — основного качества журналиста. Если волка ноги кормят, то журналиста кормит любознательность. Именно желание не только узнать что-то, но и сделать на этом себе имя, выйти первым. К тому же журналист не только гонится за новизной, но и хочет сделать материал глубже.

Я сделал себе имя на том, что первым узнал о генерале Смушкевиче или Дугласе (советский военачальник — прим. «ВМ»). Все потому, что в 60-х в одном из ресторанов я подслушал разговор одного летчика, который был подшофе. Я тут же повернулся к нему и спросил, кто это. Потом я стал находить других людей.

Серия моих передач «Идет 20-я весна Победы» принесла столько писем, сколько радио еще не видывало. Мои передачи стали популярными, потому что никто не решался сделать то, что делал я. Я знал, что запрещено, но я делал то, что не запрещалось. Никто не разрешал, но и не запрещал во время передачи с Международного фестиваля песен в Сопоте (крупный вокальный конкурс ежегодно проходил в Польше с 1961 по 2013 год — прим. «ВМ») — я первый вел живую трансляцию оттуда — вести разговор о нарядах певцов; никто не запрещал звонить в Швейцарию Чарли Чаплину, в Новый Орлеан — прокурору Гаррисону, расследовавшему убийство Кеннеди.

— А может быть, современные журналисты обмельчали? Ведь постоянно гонятся за сенсациями, хотят сделать горячий кадр, чтобы набрать больше просмотров…

— Нет, не могу согласиться. Так всегда было.

— Поговаривают, что нынешними умами овладело клиповое мышление. Так ли это?

— Не сказал бы, что овладело. Действительно, внимание прежде всего уделяется сенсациям. А то, что требует осмысления, размышления, обычно отложено на потом. В Америке часто говорят, что у нынешнего поколения внимание дольше 15 секунд не задерживается. Да, люди иногда читают новости, как будто смотрят фильм в кинотеатре, где механик неправильно поставил пленку, и кадры пробегают один за другим очень быстро. Но мне кажется, это не вопрос времени — скорее психологии человека.

— Какое место в современном мире занимают печатные СМИ? Они еще востребованы или уходят в прошлое?

— Мне кажется, никогда не исчезнут люди, которые захотят взять книгу в руки. Сейчас я вижу, что люди, в особенности молодежь, ходят с разными гаджетами, смотрят только в них. Я не знаю, останется ли печатное слово там, где оно должно быть. Видимо, да, если газеты смогут найти возможность подавать материал иначе, раскапывать какие-то подробности, которые не найдешь в интернете.

— Вы не только журналист, но и писатель. Что из своего творчества рекомендуете к прочтению?

— Я бы посоветовал прочесть «Последние хозяева Кремля». В этой книге описана практически вся история советского периода через личности генеральных секретарей. В те годы, когда она писалась, мы думали, что такого хозяина Кремля, как Сталин, уже больше не будет, что появится некто совсем другой. Так и случилось.

В Америке я встретил людей, оказавшихся за рубежом намного раньше меня. Ко мне приблизилась Россия, о которой я мало что знал. Так родилась моя эпопея «Последний мирный год. 1913». Мне кажется, очень важно разбить устоявшееся представление о царской России. Страна была на подъеме, рвалась вперед. Но ее подорвали изнутри, когда она была близка к победе.

Когда ты пишешь, всегда где-то подсознательно в тебя входит то, что ты читал раньше. Это дает толчок к тому, чтобы даже то, что ты видишь сейчас, разглядеть как-то иначе. Глубину увидеть. Понять, что твои герои не просто выросли, но продолжают жить в других тебе известных героях. Мне кажется, главная тема в моем творчестве — это Россия, какой она могла бы быть, какой ей помешали стать. Мы очень мало знаем о нашей стране, какой она была до катастрофы, которая с ней произошла.

— Какой именно? История нашей страны хранит много трагедий…

— Революция 1917 года. Это страшная, чудовищная катастрофа, последствия которой чувствуются и по сей день и еще много десятилетий будут чувствоваться. Однако сейчас кто-то вновь заговорил о социализме. Да что они знают? Мол, все будет как есть, только лучше. Да если бы они постояли хоть разок в очереди в туалет в коммуналке, все их «мечты» угасли бы. Уходит поколение людей, вкусивших социализм в очередях, в коммунальных квартирах, переживших лагеря и тюрьмы, потерю родных. Не нужно повторять то, что было.

— А сейчас что-то пишете?

— Да, в октябре выйдет моя книга «Веселье жизни Святорославля». Это повесть о маленьком человеке, жившем в советские времена. Этот вечный герой русской литературы, который в моей книге, — третьестепенный актер, сделавший карьеру на том, что был всюду вхож и полезен. Через него раскрывается весь период советской истории от 1950 до 1970-х годов.

— Когда-то вы брали интервью у таких великих людей, как Юрий Гагарин, Герман Титов, Валентина Терешкова. Сидели с ними так же близко, как я с вами сейчас. Какими они предстали перед вами? Как вели себя в личной беседе?

— Да очень просто! Образно говоря, они сходили с той трибуны, на которой стояли. Больше всего мне запомнилось интервью с Германом Титовым. Мы встречались с ним очень часто и даже подружились. Я видел человека, который делал свое дело, которому оно нравилось, у которого горят глаза. Титов был натурой художественной. Он по-иному смотрел на мир.

Однажды он пришел ко мне на передачу на 8 Марта. Я не спрашивал у него о каких-то достижениях на любовном фронте. Я спросил: «Герман, а вот сегодня Международный женский день. Какие цветы вы дарите жене?» Уже не помню, что он ответил, но помню, что он, будто сняв мундир, превратился в обычного человека. И всегда со всеми людьми я старался говорить о простых, житейских вещах.

Такая же история была с Терешковой. Я спросил у нее: «Валентина Ивановна, вы летали в космос. Как вы себя там чувствовали, когда на вас надели скафандр? Тяжело было? Не привычно?» Словом, я не задавал вопросов, которые задал бы любой другой журналист, — о достижениях, победах и прочем… Я думал о том, что этих людей волнует каждый день, когда они выходят из определенной роли.

И даже Жуков, который всем кажется строгим, предстал передо мной таким же простым, живым. В нашем разговоре я увидел совсем другого человека.

Любому журналисту нужно внимательно смотреть на человека, изучать его. Как фотограф ловит момент с помощью камеры, так и вы — ловите момент глазами. Вы слушаете, что он говорит, и в то же время — опа! — замечаете какую-то важную деталь. И старайтесь делать на этом акцент. Вот, например, спикер во время интервью сжимает в руках какую-то фотографию. Спросите: «Ой, а что это?» Может, это важно, и человек раскроется с иной стороны.

— Как думаете, сейчас еще остались такие люди, как Гагарин, Титов, Терешкова, Жуков?

— Конечно, обязательно остались! Не только в России, но и всюду в мире. Люди, которые делают великие вещи, всегда будут.

— Кстати, вы в свое время работали и у нас, в «Вечерке».

— Да, но я не был штатным журналистом. Я иногда присылал свои материалы. Одним из последних моих материалов в «Вечерке» была статья про барона Фальц-Фейна, который основал заповедник «Аскания-Нова» в Крыму. Я встретился с его сыном около 15 лет назад в Лихтенштейне. Казалось, в его доме была «законсервирована» Россия — прежняя, царская. Это сложно объяснить. Но так мне показалось. Как вы поняли, в моем — и в литературном, и в журналистском — творчестве тема России проходит красной нитью. России, какой она была, какой она могла быть, но не стала. Я считаю, на мировой сцене русской культуре принадлежит одна из первейших ролей. Ее надо сберечь и сохранить.

— Гарри Давыдович, я не сомневаюсь, что вы за свою жизнь прочитали немало книг. Может, у вас есть такая, которую вы из года в год перечитываете?

— Пожалуй, «Война и мир». Я перечитывал ее несколько раз. Исторический охват в этой книге очень велик. Про нее можно говорить бесконечно. Широта событий, множество персонажей, действие происходит не только в России, но и в разных странах — именно этому я стараюсь следовать и в своем творчестве. Но, наверное, бесконечно могу перечитывать только Библию.

— А что насчет современной литературы?

— Недавно прочел книгу Виктора Пелевина «Чапаев и пустота». Мне не понравилось, белиберда, на мой взгляд. Пелевин пишет о том, что испытывает человек, когда принимает наркотики. Возможно, кому-то интересно такое чтиво, но не мне. Мне близок другой стиль изложения.

— Вы живете сейчас в Америке. Есть еще страны, где вы бывали, и чем вам запомнились эти путешествия?

— Да, много разных путешествий было. Об одном я даже написал книгу, она называется «Той осенью в Париже». Вышла в 1981 году. Париж был моей давней мечтой. И когда я наконец оказался там, мне не верилось. За свою жизнь я побывал во всех европейских странах и не однажды. Очень сильно запомнились путешествия по югу Франции и северу Испании — мы ездили туда с женой Зинаидой. И это нашло отражение в моем рассказе «Сердце поэта».

Вообще, тема эмиграции меня очень волнует. Я сам эмигрант, и в Америке встретил много разных людей. Они пытались найти себе место в новых условиях, в чужой стране. Тем, кто попал в первую волну эмиграции (началась в 1918 году и продолжалась до начала Второй мировой войны и оккупации Парижа — прим. «ВМ»), наверное, было проще, ведь они владели иностранными языками — французским, английским, немецким, а кто и несколькими. Те же, кто попал во вторую волну (1940–1950 годы — прим. «ВМ»), вообще не знали языков. И хотя я немного говорил по-английски и по-французски, на первых порах было сложно. Теперь я знаю французский, английский, итальянский, даже немного говорю по-немецки.

— Что бы вы посоветовали школьникам и студентам, которые мечтают стать журналистами?

— Я бы советовал меньше смотреть в гаджеты и больше читать книги. Расширять кругозор. Если вы хотите быть специалистом даже в какой-то определенной области, нужно развиваться и за ее пределами.

КСТАТИ

С 28 по 31 августа в Москве проходила деловая конференция It’s time for Moscow, организованная для представителей иностранных и зарубежных средств массовой информации. В ходе конференции эксперты поговорили о перспективах развития русскоязычной прессы за рубежом, о формировании позитивного имиджа столицы в мире силами русскоязычных СМИ и других темах. Открыл встречу министр правительства Москвы, глава Департамента внешне экономических и международных связей столицы Сергей Черемин. Он выступил с презентацией «Инвестиционная привлекательность Москвы. Высокотехнологичная и экологически чистая Москва» и пред ставил столицу как «крупнейший мегаполис мира, которым необходимо рационально управлять».

СПРАВКА

Гарри Давыдович Табачник (Гарри Каролинский — псевдоним) родился в Одессе в 1932 году. В 1960-х — начале 1970-х годов был популярным журналистом Московского радио. В 1973 году был вынужден покинуть СССР и перебраться в Америку, где работал на радио «Свобода» и «Голос Америки». Писал рассказы для «Нового журнала» и газеты «Новое Русское слово». В Америке вышли книги «Той осенью в Париже», «За вашу свободу, сэр», «Глас из Мавзолея», «Последние хозяева Кремля» (переведена на немецкий и издана в Берлине, позднее и в России). Ныне — русскоязычный писатель, живущий в Нью-Йорке.

По личному приглашению президента Российской Федерации Владимира Путина несколько лет назад участвовал в работе Конгресса соотечественников в Москве.

Читайте также: Януш Вишневский: Человек, который не читал русскую классику, не может быть образованным

Новости СМИ2

Михаил Бударагин

Кому адресованы слова патриарха Кирилла

Ольга Кузьмина  

Москва побила температурный рекорд. Вот досада для депрессивных

Дарья Завгородняя

Дайте ребенку схомячить булочку

Оксана Крученко

Детям вседозволенность противопоказана

Анатолий Сидоров 

Городу нужны терминалы… по подзарядке терпения

Виктория Федотова

Кто опередил Познера, Урганта и Дудя на YouTube

Митрополит Калужский и Боровский Климент 

В чьей ты власти?