Top.Mail.Ru
- Город

Робертино Лоретти: Папа римский погладил меня по щеке и нарисовал крест на лбу

Чем удивит гостей фестиваль «Путешествие в Рождество»

Алина Загитова заявила о приостановке своей карьеры

Как авиация тушила склад на юге Москвы

Появилось видео задержания членов ИГ* в Москве

Москвичи собрали 43 тонны продуктов для пенсионеров

«А у нас газопровод»: Зеленский спустя два дня ответил на реплику Путина

Спасти еду, чтобы спасти людей

Дедушка убитой студентки РУДН раскрыл подробности трагедии

Каких специалистов ценят в столице больше всего

Топ-5 событий Москвы 2019 года

«Я очень по вам скучала»: София Ротару выступила в Москве

Как распознать редкие и дорогие монеты в своем кошельке

Назван главный цвет 2020 года

Диетологи рассказали, какие блюда должны быть на новогоднем столе

«Человек, чье имя стало символом эпохи»: Москва простилась с Лужковым

Робертино Лоретти: Папа римский погладил меня по щеке и нарисовал крест на лбу

В 60-е годы прошлого века талант подростка покорил весь мир, включая Советский Союз, куда впервые Робертино приехал только в 43-летнем возрасте

ФОТО: Сергей Шахиджанян/ТАСС

В советские годы у каждого дома была пластинка с записью ангельского голоса Робертино Лоретти. «Ямайка», «Аве Мария», «Санта Лючия» — ни на что не похожий дискант маленького итальянца звучал, как говорится, из каждого утюга.

В 60-е годы прошлого века талант подростка покорил весь мир, включая Советский Союз, куда впервые Робертино приехал только в 43-летнем возрасте. Недавно Робертино Лоретти исполнилось 73 года. Журналист «Вечерки» поговорила с певцом и выяснила, чем он живет сейчас, планирует ли снова приехать в Москву и какие воспоминания из детства до сих пор не дают ему покоя.

— Робертино, с прошедшим днем рождения вас! 73 — все-таки солидный возраст, но готова спорить, что вы не чувствуете себя на эти годы?

— Вы сказали, 73 года? Не понимаю, о чем вы. На торте у меня было 37 свечей.

— Извините, как у нас говорят, ошибочка вышла. Чем сейчас занимаетесь? Неужели вышли на заслуженный отдых?

— И сейчас, и всегда было и есть единственное занятие, целиком и полностью поглотившее меня, покорившее мое сердце, — это пение. Скоро исполнится 60 лет с тех пор, как я начал петь. И я подумываю отметить свой юбилей турне по России. У меня часто спрашивают: Робертино, вы еще поете? Да, я еще пою, потому что люди приходят меня слушать. Однажды я давал два концерта в Санкт-Петербурге. Первый собрал 27 тысяч человек, а второй — 50 тысяч.

— А в детстве, когда весь мир слушал ваши пластинки, вы чувствовали себя Большим артистом, прямо вот так, с большой буквы?

— Я бы сказал, что почувствовал себя профессионалом лет в 30. Когда я был ребенком, воспринимал пение, скорее, как развлечение.

— Вам завидовали сверстники, как думаете?

— Я не знаю ни одного человека, который бы мне завидовал, но я знаю многих людей, которые меня обнимали и целовали, демонстрируя свое восхищение.

— Вы в детстве мечтали о карьере певца или были варианты?

— Знаете, мне всегда нравились драгоценные камни, бриллианты. Я даже учился на ювелира. Но когда я начал петь, пришлось выбирать — пение или ювелирное дело. Я сделал свой выбор.

— Во всех источниках пишут, что вашим пением однажды впечатлился сам папа римский Джованни XXIII. Расскажите о вашей встрече.

— Когда мне было 9 лет, меня пригласили петь в Ватикан, в хоре. Когда мы выступали перед папой, меня нарядили в ангелочка: надели на голову белокурый парик с кудряшками, прикрепили крылья на спину. Папа действительно был поражен моим пением и пригласил зайти к нему. Когда я пришел, папа погладил меня по щеке, нарисовал мне крест на лбу, благословил и дал поцеловать руку. Всего несколько минут аудиенции, но это неизгладимое впечатление на всю жизнь.

— А как ваши родители реагировали на вашу славу?

— Мой успех, конечно же, не мог их не радовать. Особенно маму. Я был пятым из восьми детей, семье жилось тяжело, очень тяжело. Не могу сказать, что мы страдали от голода, но когда у отца, который был токарем и декоратором, не было работы, приходилось экономить. И мои заработки были очень кстати. Родители были довольны, что я зарабатываю деньги, но они не одобряли, что из-за гастролей я пропускаю школу. Мама очень сердилась на импресарио, потому что хотела видеть сына дома, а я был в постоянных разъездах, много работал, а из турне возвращался уставший и похудевший.

— Кстати, о турне. Когда нам ждать вас в Москве снова?

— Скоро-скоро. Ждите. Недавно я познакомился с гитаристом Джандоменико Анеллино, и мы пробуем выступать вместе. Думаю, у нас все получится. И в Москве выступим. 60 лет на сцене — хороший повод, чтобы подвести итог и закончить карьеру. Я за это время дал много концертов по всему миру: 24 раза был в Америке, был в Канаде, Европе, в России. Пора уже сказать «хватит». Но прежде я хотел бы сказать «спасибо» всем своим поклонникам и проехать по миру с заключительным турне.

— Как вы оцениваете свою популярность в России сейчас?

— Думаю, что я не то чтобы популярен, меня там просто очень любят.

— В Союзе все обожали ваш мелодичный дискант. Наверное, когда детский голос «сломался», вам было непросто перестроиться?

— У мальчиков голос мутирует в 13–14 лет. У меня это началось в 12 лет во время концерта во Франции перед президентом генералом де Голлем. По регламенту нужно было спеть три песни, но я вдруг почувствовал, что что-то странное творится с голосом. Я тогда осилил две песни, сославшись на боль в горле из-за холодного душа, который принял накануне. После этого концерта было запланировано большое турне, но я уже не мог петь, как раньше. Гастроли состоялись только через полгода, когда мой голос окончательно поменялся.

— Сейчас вы слушаете свои детские записи?

— Да, слушаю и подчас не понимаю, как я мог так петь! Например, раньше я виртуозно исполнял песни известного тенора Беньямино Джильи, которого называют «наследником Карузо». Сейчас для меня это тяжело. Я много думал, от кого из родных мне передался голос. Наверное, от каждого по чуть-чуть. Моя семья — певческая. Моя бабушка Анжелина очень хорошо пела, и все родные — прекрасные певцы: тенора, баритоны. Мой кузен Анджело-Ромео — самый лучший исполнитель «Севильского цирюльника» за последние 30 лет.

— А вы передали певческий талант дальше?

— Мое увлечение музыкой всегда занимало очень много времени. Мой сын раньше пел со мной, но, посмотрев, как долго меня не бывает дома, он выбрал другую специальность — стал дизайнером.

— Сожалеете об этом?

— Я сожалею лишь о том, что однажды познакомился с моим импресарио Анжело Буса, больше ничего. Шучу.

— В последние годы среди европейских артистов модно получать российское гражданство. Вы не планируете последовать тренду?

— Мне очень нравится Россия, нравится русская публика. Я обожаю Москву и знаю ее так же хорошо, как Рим. Но у вас холодно, а я люблю тепло. Переехать в Россию для меня значит с сентября по апрель, когда погода не очень, сидеть безвылазно дома и никуда не ходить.

Благодарим за помощь в подготовке интервью римских коллег: Альфьеро Топпетти, Лучиано Мастропьетро, Марио Вулпиани, Анжело Буса и Светлану Филиппову.

Читайте также: Макото Синкай: У меня есть желание пожить в России!

Новости СМИ2

Ольга Кузьмина  

Большой театр обвинили в расизме

Георгий Бовт

Денег что-то многовато

Никита Миронов  

Корпоратив или премия? Конечно, корпоратив!

Игорь Воеводин

Наш флот мог бы быть сильнейшим в мире

Сергей Лесков

Как проходила эволюция галактик

Антон Крылов

Во всем виноват Сталин

Алиса Янина

Новогодние подарки — дорого и глупо

Генерал Мороз был предателем. Правда и мифы о Битве за Москву

Построили стену из кирпичей собственного производства

Правильно распределяйте свое время на экзамене

Чтобы попасть в мишень нужны не глаза, а чувства