«Вечерка» начинает рассказывать о «национальных» местах столицы. Первой на карандаш нашим журналистам попала Большая Татарская улица, находящаяся в Замоскворечье. Издревле здесь жили татары. Сначала купцы, толмачи (переводчики), их обслуга. Тогда тот район так и именовался — Татарской слободой.

Именно там еще в начале XVIII века на подворье переводчика Муртазы Тевлекева, неофициального лидера мусульман Москвы, и была открыта первая в Москве мечеть. Правда, ее здание до наших времен не сохранилось. Но до сих пор этот район — самый татарский в Москве.

Из небольших пекарен веет ароматом чебуреков и перемячей (татарские беляши с мясом). А многие магазины оповещают, что продают халяльную еду. Традиции, одним словом.

— Я не преувеличу, если скажу, что татары — это историческое московское население, — рассказал «Вечерке» москвовед Михаил Коробко. — Примечательно, что многие татары живут там до сих пор, хотя столица России давно уже интернациональный мегаполис, в котором нет этнических анклавов.

После закрытия мечеть на Большой Татарской возродилась только в 1823 году — и то в виде молельного дома, созданного на участке, предоставленном «московским купцом 1-й гильдии из бухарцев» Назарбаем Хошаловым.

Только спустя полвека с монаршего разрешения к мечети пристроили минарет и купол. А вот в советское время ее участь была незавидна. Она была закрыта, а в здании со снесенным минаретом в разные годы размещались типография, военкомат. Последний имам Абдулла Шамсутдинов был репрессирован.

Удивительно, но словосочетание «татарский дворник» на много лет вошло в лексикон москвичей. Этот стереотип сохранялся и в XX веке.

— В России часто бывало, что некоторые профессии носили национальный характер, — размышляет Коробко. — Вы можете помнить, например, небольшие обувные киоски — там почти поголовно работали сапожники-ассирийцы. Интересно, что даже после революции профессиональная национальная преемственность отчасти сохранилась. И продержалась до исхода советского времени. Мечеть возродилась в начале 1990-х, когда здание было передано Московской мусульманской общине.