[b]В Театре оперетты прошла первая серия спектаклей «Ромео и Джульетта». Русская версия французского мюзикла была представлена московской публике еще в конце мая, но большинство зрителей сходятся во мнении, что настоящая премьера состоялась только осенью, когда в роли Смерти на сцену впервые вышел народный артист России, звезда мирового балета, легендарный солист Большого театра Николай Цискаридзе, восстановившийся после тяжелой травмы.[/b]Созданный им образ – одно из самых неожиданных решений постановки. Зловещая безмолвная фигура в белом, неизменно преследующая главных героев, заставляет зрителя внимательно следить за каждым своим движением. Что думает об этой своей работе на необычной сцене сам Цискаридзе?[b]– Николай, в чем для вас разница между работой в балете и мюзикле?[/b]– В балете партия всегда прописана заранее до мельчайших деталей. В мюзикле режиссер дал мне на откуп практически больше половины роли. В балете, даже играя небольшую роль, я благодаря своему рангу остаюсь главным на сцене. В мюзикле – все актеры главные. И играть каждый раз одинаково многие из них просто не умеют. Поэтому по ходу спектакля мне приходилось каждый раз подстраиваться под артиста. И еще одно отличие: я не привык танцевать, когда рядом кто-то поет, а в «Ромео и Джульетте» это происходит постоянно.[b]– Ваш персонаж – довольно смелая находка режиссера. Как вы думаете, можно ли было ввести такого героя, например, в «Нотр-Дам»?[/b]– Конечно. Ведь и в «Ромео и Джульетте» это не столько Смерть, сколько Фатум, Судьба, окрашенная смертью. А в «Нотр-Даме» даже одна из арий так и называлась – «Воля судьбы». Просто там такого героя не придумали.[b]– Образ Смерти дал спектаклю другую глубину…[/b]– Когда ты всю жизнь танцуешь сольные партии и привык, чтобы тебя замечали, ты даже в кордебалете привлечешь к себе внимание. И не надо все-таки забывать, что у меня за плечами 13 лет работы в самых престижных театрах мира, где я выходил обычно главным персонажем. Просто я уже привык находиться в центре внимания, вот и все. Еще одна привычка, выработавшаяся у меня за годы работы в театре: я привык многое под себя подделывать, и в моем видении роли со мной часто соглашались даже самые великие режиссеры.[b]– Одна из ключевых сцен вашей роли – уничтожение Смертью письма, не дошедшего до Ромео. Какой смысл вы придаете этому эпизоду?[/b]– Я считаю, что письмо не дошло не просто так. Этим влюбленным предначертано было умереть. Так и произошло. Вместе с письмом Смерть разорвала их счастье, их будущее, в один миг перечеркнув его. Если у героев появляется надежда, Смерть может запросто разрушить ее. Ведь свет в конце тоннеля – это не всегда выход. Это может быть поезд, мчащийся тебе навстречу.[b]– Большинство артистов в этом мюзикле – молодые, начинающие. Как вы оцениваете их работу?[/b]– Очень талантливые ребята. Я в восторге от танцоров. Это удача проекта. Из вокалистов мне больше всего нравятся Наташа Сидорцова (Кормилица), София Нижарадзе (Джульетта), Сережа Ли (Бенволио) и Саша Маракулин (Капулетти). Мне кажется, у них большое будущее.[b]– Привьется ли, по-вашему, в России жанр мюзикла?[/b]– Это вполне закономерное веяние современной эпохи. Мое глубокое убеждение – этот жанр у нас будет успешно развиваться. Ведь когда в XVII веке в Россию привезли балет, он тоже выглядел вовсе не так хорошо, как сейчас. Но мы же стали лучшими в этой области! Вот и история мюзикла у нас только начинается. Все еще впереди.