[i]Обычно в творческом альянсе «композитор – исполнитель – поэт» последний чаще всего остается в тени. Да и самого поэта-песенника Михаила Шаброва вряд ли можно отнести к числу модных и узнаваемых. Но попробуйте назвать незнакомыми песни на его стихи «Лаванда», «Луна-луна», «Хуторянка», «Автомобили», «Сумасшедший дождь», «Витенька», «Король дивных снов»! Многие из них мы знаем в исполнении Софии Ротару, Роксаны Бабаян, Вячеслава Добрынина, Ирины Понаровской, других популярных певцов.[/i][b]– Как отпразднуете юбилей?[/b]– Мой творческий вечер в концертном зале «Россия» состоится 12 ноября. Будут София Ротару, Лев Лещенко, Вячеслав Добрынин, Михаил Шуфутинский, Ирина Понаровская, Сосо Павлиашвили, Алена Апина, Михаил Державин и Роксана Бабаян, Сергей Никоненко – в общем, все мои друзья.[b]– Почему вы назвали концерт «Человек песни»?[/b]– Поэт-песенник – это человек песни.[b]– Некоторые ваши коллеги избегают так себя называть, считая, что песенник – это что-то легковесное…[/b]– Не помню, то ли Стейнбек, то ли Селлинджер сказал: на «сукин сын» обижается только тот, кто не уверен в своей матери. Я уверен, что писать стихи для песен ничуть не легче, чем просто стихи. Это особый дар. Лебедев-Кумач не был большим поэтом, но он, несомненно, большой поэт-песенник.[b]– В 60 лет принято, что называется, «подводить итоги». Пусть даже промежуточные…[/b]– Примерно с 1993 года я немного отошел от песни. Писал сценарии, работал в тесном контакте с Комитетом по культуре Москвы. Уже много лет подряд на Лубянской площади я с коллегами делаю программы, посвященные Дню города и Дню Победы. В последние два года являюсь членом жюри конкурса песен о Москве. В течение нескольких лет был автором и продюсером телевизионной программы «Спорт и песня» на Первом канале. Вот уже три года я постоянный член жюри международного фестиваля эстрадной песни «Морской узел» в Новороссийске. Это конкурс молодых исполнителей стран бассейна Черного моря, который проводится ежегодно в июле.[b]– А свою первую песню вы помните? Кто ее исполнил?[/b]– Первую песню – «Письмо солдата срочной службы» – исполнил сын Арно Бабаджаняна Араик. Прозвучала она на радиостанции «Юность». До этого я занимался исключительно журналистикой, имел свою программу на радио «Пластинка сходит с матриц». С 1969 года почти 20 лет работал на знаменитой фирме «Мелодия» – сначала в отделе рекламы, потом в отделе по контролю за репертуаром, где прошел путь от редактора до ответственного секретаря художественного совета. К нам приходили такие мэтры, как Михаил Пляцковский, Игорь Шаферан, Анатолий Поперечный, Леонид Дербенев, но я стеснялся показывать им свои стихи, считал, что еще не дотягиваю. Когда песня все же была написана (на музыку молодого композитора Иосифа Тамарина), во время обсуждения на худсовете у меня сердце в пятки уходило: что скажут? Я сидел в аппаратной, и режиссеры включили звук, чтобы все было слышно. Когда близорукий Лев Иванович Ошанин вплотную поднес к глазам листок с текстом песни, внимательно всматриваясь, все ли запятые и тире расставлены грамотно (тогда это имело чуть ли не большее значение, чем само содержание), – я похолодел от страха. Но он сказал: «О, как симпатично!»[b]– Как вы познакомились с Софией Ротару, которая уже тогда была звездой?[/b]– Воспользовался служебным положением. Мы встретились в середине 70-х годов на «Мелодии». Она записывала свою очередную пластинку, и у нее были концерты в «России». Попасть на них было очень сложно, а мне очень нужно было пригласить туда одну девушку. Я пришел к Ротару на запись и… попросил два билета. Она мне их оставила. А почти через десять лет произошло то, что у космонавтов называется «Есть контакт!» Я «пристыковался» к Софии Ротару не без помощи редактора «Песни года» Аллы Дмитриевой. Мне позвонил Володя Матецкий, с которым мы сотрудничали, и сказал: «Слушай, есть такое, мне кажется, песенное слово – лаванда. Может, сочинишь что-нибудь?» А я и понятия не имел, что это такое, кроме как средство от моли. Полез в энциклопедию и прочитал: «Горная лаванда – дикорастущее лекарственное средство». В ученической тетрадке я написал очень странную по размеру и стилю песню, в которой каждый куплет состоял из шести строф, а в припеве была только одна строчка: «Лаванда, горная лаванда». Тянуло это на «ресторанный шлягер», о телевидении и радио можно было сразу забыть. Но Матецкий написал такую музыку, что все куплеты «улетели», осталась только единственная строчка припева. Нужно бы писать подтекстовку.Так вот лежала у меня эта «Горная лаванда», и я не знал, что с ней делать. А тут как раз подошло время съемок «Песни года», которая тогда была событием гораздо более эпохальным, нежели сейчас, и попасть туда со своей песней было вообще невозможно, если ты не член Союза композиторов или Союза писателей. Но прослушивали и просматривали всех. Матецкий наиграл мелодию Алле Дмитриевой, ей очень понравилось, и она сказала: «Эту песню должны петь дуэтом только София Ротару и Яак Йоала!» То есть этот исторический симбиоз придумала именно она.[b]– И что же было потом?[/b]– Месяц мне ничего в голову не приходит, второй – ну не получается и все! «Песня года» приближается, Алла, отчаявшись, звонит Игорю Шаферану с предложением написать стихи. Он спрашивает: «А кто над этой песней работает?» Узнав, что я, он от работы отказался – мало того, позвонил и предупредил о ее предложении, чтобы не было потом никаких недомолвок и кривотолков. Помог мне случай. Я поехал в командировку в Болгарию, откуда в то время в Москву везли в основном книги. Я тоже набрал полный чемодан, а в самолет взял тоненькую брошюрку Валентина Катаева «Юношеский роман». Лечу, читаю и вдруг вижу строчку: «С гор к морю сбегают синие цветы лаванды». Это был толчок! На следующий день я написал: «Наших встреч с тобой синие цветы». Песня прозвучала в новогоднем «Огоньке», который смотрела вся страна.Кстати, в немалой степени успеху способствовал талантливый режиссер «Огонька» Игорь Иванов, который сумел удачно найти и подобрать антураж: в студии установили романтическую беседку.[b]– И утром 1 января вы с Матецким, как говорится, проснулись знаменитыми![/b]– Да, песня сразу стала популярной. Сразу встал вопрос написать для Ротару еще одну песню. В Армении проходил музыкальный фестиваль «Цветы Сарьяна», и специально для нее была написана почти «заказная» песня «Луна-луна, цветы-цветы». Кстати, туда же ездила и Роксана Бабаян с моей песней «А счастье близко, счастье далеко». А с Ротару с тех пор у нас началось тесное сотрудничество. Я как продюсер делал ей гастроли по стране и юбилейные вечера в «России» – «Цветы для Софии Ротару». Потом была «Хуторянка». Вообще, в период с 1986 по 1993 год Ротару не пела песен других авторов. Сложился союз: Матецкий, Шабров, Ротару.[b]– Но затем ваша жизнь круто изменилась?[/b]– Да, в 1993 году обстоятельства сложились так, что мне пришлось как бы начать жизнь заново. Я занимался сценариями эстрадных программ, написал десять музыкальных новогодних спектаклей для детей, которые шли в СК «Олимпийский». Но теплые отношения с Софией Ротару сохранялись. И сейчас наше трио снова вместе. На юбилейном концерте в «России» состоится премьера новой песни. Когда я позвонил Соне и попросил принять участие в концерте, она ответила: «Миша, ну какие могут быть вопросы?!» 20 лет прошло с того дня, как она впервые исполнила мою «Лаванду». Но до сих пор для меня Соня по-прежнему остается главным на нашей эстраде человеком. Для нее песня – это жизнь. Она очень любит свою семью и песню, это две вещи, ради которых она живет.[b]– У певца Вадима Байкова в одной из песен есть слова: «Знаю я, нелегко быть женой музыканта». А легко ли быть вашей женой?[/b]– Я, вообще-то, вполне идеальный человек. Хотя быть женой любого творческого человека непросто. Мы люди непростые, порой капризные…Иногда бывает очень трудно подчинить себя интересам творческой половинки. В этом отношении Лиана – прекрасная жена! Она работает больше всех. Мы познакомились в 1992 году, когда в нашу новую продюсерскую фирму «Лаванда» Лиану пригласили главным бухгалтером. В общем, служебный роман. Фирмы той давно нет, но Лиана по-прежнему ведет финансовые дела поэта Михаила Шаброва. Я благодарен судьбе за эту встречу: если бы не она, мне было бы гораздо тяжелее. А теперь я самый ухоженный и довольный автор.