вс 17 ноября 20:05
Связаться с редакцией:
Вечерка ТВ
- Город

Борис Галкин: Нам не хватает простоты и ясности

Синоптики назвали дату наступления в Москве метеорологической зимы

Политолог Дмитрий Журавлев объяснил, почему России не стоит возвращать Украине корабли

Дворец водных видов спорта в «Лужниках» открылся для посетителей

Рудковская показала архивное фото с историком Соколовым

Диетолог назвала продукты, которые сохранят стройность и здоровье после 40 лет

В ЦППК сообщили о технологии очистки воздуха в поездах

Дмитрий Маликов заложил в банке пять картин известного художника

Что делать родителям, если ребенок попросил у Деда Мороза слишком дорогой подарок

Названы самые необычные способы борьбы с аэрофобией

В России запретили использовать жилье для оказания гостиничных услуг

Соседка убитой в Крыму Даши Пилипенко рассказала о насилии в семье девочки

Аксюта прокомментировал слова Бузовой об участии в Евровидении

Пресняков-старший объяснил секрет долгого брака ленью

Как москвичи называли своих детей 100 и 200 лет назад

Борис Галкин: Нам не хватает простоты и ясности

Герои всегда в цене. И в жизни, и на экране

[b]Борис Галкин — из сильных личностей. Плохо ли, хорошо, но сыгранный им в фильме «В зоне особого внимания» командир разведывательно-диверсионной группы Тарасов стал не только образцом для киноподражания, но и «визитной карточкой» актера. Насколько это соответствует действительности? На этот вопрос мы тоже хотели получить ответ в ходе интервью с Борисом Сергеевичем. И получили его.[/b] [b]— Борис Сергеевич, вопрос традиционный: как вы стали артистом?[/b] — Все получилось само собой, органично. Мне было лет двенадцать, и в это время я увлекался поэзией. Кто тогда не зачитывался Вознесенским, Ахмадулиной, Евтушенко?! Читал много, дело это любил и лет в тринадцать поступил в Студию чтеца. Мой первый и последний настоящий педагог на сегодняшний день, дай ему бог здоровья, — Константин Григорьевич Титов. Вахтанговец, он недолго работал в Москве, потом уехал в Ригу, в молодежный театр, которым руководил Адольф Шапиро. Тогда это был очень популярный театр, и Титов стал ведущим артистом. Параллельно он занимался с желающими в Студии чтеца. Юных любителей художественного слова в Риге хватало... Читали же мы, подростки, не только признанных классиков, но и Пастернака, Ахматову, Цветаеву... [b]— Ждановское постановление об Ахматовой и Зощенко как раз с тем временем совпало?[/b] — Да, эти имена были прикрыты цензурой. Но так как Константин Григорьевич был творческий и абсолютно бесстрашный человек, мы не знали ограничений. В «палитре» были все имена — от Тютчева до Заболоцкого. По существу, это — «мои университеты». Тогда у меня появилась шкала ценностей: что хорошо и что плохо. И вот, окончив школу в шестнадцать лет, я поехал поступать в Щукинское училище. Поступил с первого захода. Курс у нас был очень талантливый — это Леонид Филатов, дай бог и ему здоровья, Нина Русланова, Владимир Качан, Иван Дыховичный, Ян Арлазоров. По окончании училища меня пригласили в Театр сатиры. Я еще экзамены не сдал за последний курс, а уже была премьера спектакля «Безумный день, или Женитьба Фигаро», где я играл. За два сезона я «осилил» примерно восемь-девять ролей. [b]— Почему же вы не в Сатире?[/b] — Я очень любил и люблю артистов этого театра. А вот сам театр... Видимо, это вообще не мой театр — по сути, по духу. Я помню, как мучился и страдал Анатолий Дмитриевич Папанов, и это при том, что он играл очень много. Помню его возгласы: «Уйду во МХАТ!» Потому что диапазон его возможностей был неизмеримо больше всего, что мог предложить ему Театр сатиры. И Татьяна Ивановна Пельтцер не случайно перешла к Марку Анатольевичу Захарову. Ушли из театра Александр Пороховщиков и Валентин Гафт. И я ушел. Ушел в Театр на Таганке, который знал и любил, ходил туда если не каждый вечер, то два-три раза в неделю обязательно. А уж премьеры смотрел точно все. [b]— Вы ушли и оттуда. Не смогли пережить изгнание Любимова?[/b] — Изгнания? Капитан покидает корабль последним, а Юрий Петрович покинул первым. Любимов не был изгнанником, которого не понимают. У него была масса доброжелателей в правительстве. Даже Леонид Ильич Брежнев, я помню, ласкал как-то словом режиссера Любимова. Скорее выдавалось желаемое за действительное. Любимову всегда был нужен скандал. И часто за этой пустотой, за этой нервотрепкой уходило главное — уходило творчество, пристальное внимание друг к другу, к актерам. Я это почувствовал. Многие не поняли, почему я ухожу. Ведь я тогда репетировал Левия Матфея в «Мастере и Маргарите». У меня вообще две возможности было — Левий Матфей и Иван Бездомный. Казалось бы, можно продолжать работать... Но огонечек погас. И все! [b]— Ладно, уйдем от прошлого. Над чем работаете сейчас?[/b] – Если говорить об актерском деле, то предложения есть. Снялся в двух телевизионных многосерийных фильмах — один — на РТР, называется «Курс выживания», а второй на НТВ — «Право на защиту». [b]— И как?[/b] — Комментировать не буду. Работаю над документальным фильмом «Смерти нет» о криминальном и международном терроризме и борьбе с ним. Эта работа идет на моей студии «Бег». [b]— Вы, я знаю, занимаетесь и литературным творчеством – прозу пишете.[/b] — Прозу? Нет, прозу не пишу. Пишу стихи и песни. Готовлю к выпуску два компакт-диска. Там будет две темы. Одна — тема моих друзей, бойцов, которые воюют. Этот диск будет носить военно-патриотический характер. А другой — лирический: любовь, дружба, размышления о жизни. [b]— Есть ли вещи, которые приводят вас в восхищение?[/b] — Знаете, сегодня это — нелукавое братство, нелукавое единение людей. К примеру, я испытал это чувство совсем недавно, когда был на Северном флоте, в Западной Лице, где находится родина наших подводных лодок. Моряки, десантники, все эти люди удивительно единодушны в своих представлениях о ценностях жизни — о дружбе, о любви... Едины они и во мнениях о происходящем в стране, о своей воинской службе. Говорят, что простота — это некая ограниченность. А я бы не назвал это простотой. Сегодня ясности не хватает. А во взаимоотношениях этих людей торжествует ясность. Среди этих людей я чувствую себя спокойно. [b]— Борис Сергеевич, вы сами-то находите понимание у окружающих?[/b] — По-разному бывает. Я актер, а значит, человек, тонко чувствующий, и всегда понимаю, отвечает человек, который стремится к общению, моей сердечной радости или нет. Если нет, то я очень легко выхожу из ситуации: могу закрыться, могу прикинуться, и он никогда не узнает, кто же я такой на самом деле. [b]— А с олигархами приходилось общаться? Какие они?[/b] — Приходилось. Мой хороший друг устроил мне встречу с одним олигархом, чтобы тот дал денег на кино: дескать, для него это не сумма, а безопасность граждан (я делал фильм о борьбе с террористами) — и для него первый вопрос. В этом я убедился. Меня что потрясло? Кабинет — вообще без окон, этакий глухой цементный мешок, бункер. Человек сидит, разговаривает по телефону. Речь совершенно невнятная. Он смотрит на меня и не видит. Я присел. Внимания — ноль. Он договорил, повесил трубку. Поворачивается ко мне: «Я вас слушаю». Говорю ему: «Вам огромный привет... ну, допустим, от Николая Петровича, который очень много мне о вас рассказывал». Он: «Ну и что?» Я говорю: «Привет вам огромный». Он: «Ага». Понимаете, он вообще не может врубиться в нормальную человеческую фразу! Ну я и говорю: «Так что всех благ вам, успехов». Он: «Ага». Так и расстались. У меня язык не повернулся сказать о своих проблемах. Наверное, это была наглость с моей стороны — нарушить «деловой покой» такого важного человека. Наверное... Но раз уж сложилось, ты хоть врубись, хоть попытайся чуть-чуть! Нет, бесполезно, глухой номер. [b]— Каковы у вас впечатления от работ вашего сына Владислава?[/b] — Мне очень нравится, как он сыграл в «Августе 44-го». Очень! Были мгновения, когда он каким-то — я совершенно не знаю, каким! — девятым или десятым чувством уловил и передал дыхание войны. Он хорошо работает в «Дальнобойщиках» — замечательно работает, самозабвенно. [b]— Сегодня это один из наиболее... естественных сериалов.[/b] — Согласен. [b]— Вы хотели, чтобы сын пошел по вашим стопам?[/b] — Это все бабушка сделала. Втайне от жены и от меня. Она привела Владика на пробу, и его утвердили на роль Гекльберри Финна. Так что, можно сказать, это с ее, бабушки, легкой руки он стал артистом. [b] — У вас есть жизненное кредо, девиз?[/b] — Не унывать! Чего и вам, и всем желаю. [b]— Мы постараемся.[/b]

Новости СМИ2

Георгий Бовт

Как мы перешли к рынку

Михаил Бударагин

Павлик жил, Павлик жив

Алексей Зернаков

Руки прочь от реконструкции

Юрий Козлов писатель, главный редактор «Роман-газеты»

Защита «длинного чулка»

Анатолий Сидоров 

Эпоха наглости и хамства

Ксения Ефимкова 

Пить и не стесняться

Оксана Крученко

Эгоистки с прицепом

Александр Лосото 

Литература без срока годности

Вторая жизнь отходов. Как промышленность использует выброшенный мусор

Путают наречия и порядок слов в предложении

Cемиклассница победила соперников и побила рекорд

Научись играть на укулеле