Главное
Путешествуем ВМесте
Карта событий
Смотреть карту
Сторис
Что подразумевается под шумом?

Что подразумевается под шумом?

Что делать с шумными соседями?

Что делать с шумными соседями?

Хрусталь

Хрусталь

Может ли сотрудник полиции отказать в приеме заявления?

Может ли сотрудник полиции отказать в приеме заявления?

Женщину-участковую могут взят на работу?

Женщину-участковую могут взят на работу?

Гагарин

Гагарин

Все сотрудники обязаны ходить в форме?

Все сотрудники обязаны ходить в форме?

Водолазка

Водолазка

Как устроиться на работу в полиции?

Как устроиться на работу в полиции?

Держались как мужики

Развлечения
Держались как мужики

[i]Весной 1997 года имя этого человека не сходило с информационных лент СМИ всех стран мира. Николай Мамулашвили был одним из четверых журналистов, захваченных боевиками. 94 дня в плену в нечеловеческих условиях, в полной неизвестности и ежеминутном ожидании смерти. После освобождения было много пресс-конференций, интервью. Однако то, что действительно пережили Николай и его товарищи в те страшные три месяца, он решил рассказать лишь спустя восемь лет. «Моя Чеченская война» – так называется книга бывшего заложника, вызвавшая большой интерес на прошедшей недавно в Париже 25-й Международной ежегодной книжной выставке-ярмарке. И было отчего – в ней содержится настоящий эксклюзив, который можно получить лишь от человека, испытавшего все на себе. А корреспонденту «Вечерки» повезло еще больше – рассказывая о книге, автор вспоминал и то, что в нее не вошло.[/i][b]– Николай, почему вы решились написать книгу лишь спустя 8 лет?[/b]– Признаюсь, я не планировал писать книгу. Но с годами события того времени стали забываться, и я начал записывать их в виде тезисов. Так набрался материал для книги. Издатель прочитал рукопись и пришел в восторг: «Ты даже не представляешь, что ты написал! Как это актуально и интересно!»[b]– На 25-й Международной ежегодной книжной выставке-ярмарке в Париже, где только из России было представлены около 40 писателей, книга сразу оказалась в центре внимания. Была даже ваша пресс-конференция, множество вопросов. Вы сами чем такой успех объясняете?[/b]– Необычностью материала. Бывшие заложники обычно не стремятся рассказывать о своих злоключениях. Здесь же описано все «от и до». Как четыре совершенно разных человека очутились в одном месте на такой долгий срок. Как они жили, о чем думали, какие испытания пережили вместе. Реальная жизнь заложников от первого лица. Без политики и занудных комментариев. Я старался писать книгу очень просто, не приукрашивая, не подбирая каких-то высокопарных фраз. Возможно, поэтому книгой заинтересовались английские, итальянские, французские и даже японские издательства.[b]– Давайте немного вернемся в то время. Как вы стали военкором в Чечне?[/b]– Очень просто. Алексей Абакумов – тогда он был главным редактором службы новостей «Радио России» – предложил мне командировку в Чечню. Да и вообще поработать в этой республике мне всегда казалось важным и нужным.[b]– Ожидания оправдались?[/b]– Работа военкора дала мне очень много. Я днями и ночами колесил по охваченной войной республике. Брал интервью у чеченских полевых командиров, встречался с российскими генералами. Наконец я начал понимать, кто есть кто и почему война не кончается. Даже мечтал написать книгу. «Моя чеченская война». Но судьба написала ее по-другому…[b]– В книге много фотографий, где вы берете интервью у довольно одиозных людей в Чечне – Мовлади Удугова и др. Как же вас захватили в плен?[/b]– 4 марта 1997 года мы были в МВД Чечни, где министр Казбек Махашев в интервью нам говорил, что похищение человека для чеченца большой позор, что на днях была обезврежена группа, занимающаяся похищением людей. После этого мы – я, корреспондент «Радио России» Юрий Архипов, наш оператор спутниковой связи Лев Зельцер и корреспондент ИТАР-ТАСС Николай Загнойко – поехали домой. На одной из улиц белые «Жигули» перекрыли дорогу спереди. Точно такие же заблокировали дорогу сзади. Из них выбежали люди в камуфляже и масках, начали стрелять. Затем стали запихивать ребят в свои машины. Меня сначала не заметили. Я сидел на заднем сиденье. Боевик принялся копаться в вещах, а я возьми и спроси: «А мне что делать?» Он был в шоке от неожиданности!..[b]– Вопрос немного щекотливый -о чем вы тогда думали?[/b]– О маме. Она просила меня не ездить в такие командировки. Я все обещал, что в последний раз… А вдруг теперь и правда в последний? Но тут мысли переместились на ствол автомата, упершийся в бок. Мы неслись по ухабам и было страшно: а вдруг палец боевика дрогнет и нас прошьет очередь? Нас долго возили по разным местам. Наконец привезли в какой-то подвал. Это была, по сути, бетонная коробка с одной раскладушкой, двумя стульями и парашей.[b]– Глава о том, как вы обживались в подвале, написана как-то очень легко и с определенной долей юмора.[/b]– Да уж. Особенно как мы привыкали ходить на парашу, как безуспешно пытались растопить керосиновую горелку, как спали на одной раскладушке вчетвером. В этом, конечно, ничего смешного не было. Просто с улыбкой все проще переносилось. Вообще, чтобы не сойти с ума, мы старались говорить как можно больше, обо всем. Коля Загнойко даже придумал конкурс на лучший рассказ. Сидели сочиняли.[b]– Вы не стесняетесь реальных подробностей…[/b]– Я старался показать как можно более реалистично все тяготы нашего существования в подвале. Если боимся – так боимся, если смеемся, значит, смеемся, ссоримся, так ссоримся.[b]– Кстати, насчет ссор как-то не очень понятно. В такой ситуации![/b]– Ну представьте – четыре человека сидят в тесном замкнутом пространстве не один день. Все на нервах. Настало время, когда мы друг другу просто надоели. Потом стали друг друга раздражать. Это все заканчивалось срывами, спорами. Но главное, мы старались, чтобы охранники всего этого не видели. Для них мы были одна слаженная команда. Боевики нам даже как-то сказали: «Молодцы, держитесь как настоящие мужики».[b]– Можно о личном? Что было для вас самое страшное?[/b]– Отсутствие информации. Да и психологически сильно давили. Например, террористы разрешали говорить только шепотом. Мы не знали и не могли понять, что нам уготовлено. И от этого дергались еще больше. А еще мы боялись, что… наши коллеги напишут про нас что-то очень хорошее. Например, про солдатскую медаль «За Отвагу» Коли Загнойко. Тогда точно были бы большие проблемы. И ведь написали! Хорошо, боевики не заметили.[b]– Ваше произведение некоторые сразу окрестили пособием по выживанию в критических условиях, другие – книгой о настоящей мужской дружбе. Почему?[/b]– Многое, что там написано, действительно можно назвать пособием по выживанию. Например, однажды Коле Загнойко в ухо заползла мокрица. Именно после этого случая мы стали затыкать уши фильтрами от сигарет. Чем не пример? ([i]Улыбается[/i].) А насчет дружбы… после того как Колю Загнойко вывезли на сеанс связи со своим руководством, а потом вернули в подвал он рассказал, что в горах был сильный снегопад и он мог бы спокойно бежать. Его бы не нашли. Мы спросили: «Ну и что же не бежал?» «А вы? – ответил Коля. – Они бы на вас отыгрались…» Судите сами – дружба это или нет.[b]– Как вас освободили?[/b]– Ночью вошли вооруженные боевики: «Собирайтесь, пробил ваш час. Совсем немного осталось, мужики. Столько месяцев терпели, потерпите еще немого». Эти слова ни о чем не говорили. Мы молча собрались, и нас вывели с завязанными глазами. Быстро едем куда-то на машине. Куда привезли – не знаем. Вокруг много боевиков. Они суетятся, дергают затворами. Я подумал – «мочить» будут. Расстреляют и концы в воду. Обидно. И вдруг: «Первым пойдет грузин» (то есть я, они нас по именам не называли: меня – грузин, Юрку – «курносый», Левку – «еврей», а Колю Загнойко – «хохол»), – объявляет один из чеченцев. «Ну вот и все, – подумалось,– теперь точно конечная остановка». Меня вывели из машины.Страха как такового не было. Не трясло, не прошибало холодным потом. И даже ноги не стали ватными, как это обычно пишется в книгах. Но появилась какая-то пустота в груди и животе. Однако охранник поклялся могилой отца, что нас не расстреляют, а отдадут посредникам. И действительно, через какое-то время мы переместились в белую «шестерку». Нашу.[b]– Вы сейчас общаетесь с бывшими товарищами по плену?[/b]– Особо нет. Левка сейчас трудится в московской мэрии. Номер его телефона как-то пару раз высветился на моем автоответчике. Но перезвонить ему мне не удалось, и он перестал звонить. Юрка занимается пиаром. Как-то я случайно встретился с ним в Москве. Крепко обнялись. А вот разговор не получился. Минут десять пообщались – не больше, и он умчался по делам. С Загнойко иногда созваниваемся – он ушел из журналистики и стал большим человеком.[b]– Ну а вы чем сейчас занимаетесь?[/b]– Политический обозреватель «Радио России». Беру интервью у глав государств. Сейчас готовлю к эфиру пятисерийный фильм по книге. Он запланирован в эфир с 16 мая. Все, что произошло, вспоминаю, как в старом фильме. Словно это было не со мной. Я за то время понял, что самое главное – это человеческая жизнь. Не суета, не беготня, не проблемы, а жизнь. Главное – жить и любить, жить и работать, радоваться всему, что тебя окружает, – близким, друзьям, солнцу, книгам…

Спецпроекты
images count Мосинжпроект- 65 Мосинжпроект- 65
vm.ru

Установите vm.ru

Установите это приложение на домашний экран для быстрого и удобного доступа, когда вы в пути.

  • 1) Нажмите на иконку поделиться Поделиться
  • 2) Нажмите “На экран «Домой»”

vm.ru

Установите vm.ru

Установите это приложение на домашний экран для быстрого и удобного доступа, когда вы в пути.