Главное
Карта городских событий
Смотреть карту
Сторис
Кто придумал Последний звонок?

Кто придумал Последний звонок?

Легендарный «Москвич» вернулся

Легендарный «Москвич» вернулся

Какие города играли роль Москвы

Какие города играли роль Москвы

Кого нельзя сократить?

Кого нельзя сократить?

Отцовство в зрелом возрасте

Отцовство в зрелом возрасте

Судьбы детей-вундеркиндов

Судьбы детей-вундеркиндов

Пары, которые быстро развелись

Пары, которые быстро развелись

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Где в мире заблокированы соцсети

Где в мире заблокированы соцсети

Как защитить машину от угона

Как защитить машину от угона

ВТОРОСТЕПЕННЫЙ СИНДРОМ

Развлечения
ВТОРОСТЕПЕННЫЙ СИНДРОМ

[i][b]Кира Муратова [/b]– из тех режиссеров, чье творчество можно либо безоговорочно принимать, либо так же безоговорочно не принимать.Третьего не дано. Муратова, как ни странно это может прозвучать, – абсолютно ясный, с точки зрения мысли, эмоций и художественных средств, режиссер. В ее картинах нет, сколько бы ни искали дотошные зрители и недоброжелательные киночиновники, подводных камней, с трудом поддающихся расшифровке символов, запутанных противоречивых образов.Насчет Муратовой любят порассуждать и поспорить – любит она людей или не любит, и кого она любит больше – людей или лошадей. Новый фильм режиссера «Второстепенные люди», кажется, ни у кого не должен оставить сомнений: любит она людей, любит. Любит нежно, но рассудительно, трогательно, вместе с тем язвительно, без колебаний вынося на зрительский суд всю человеческую дурость и абсурдность и тут же прощая, не глядя.[/i]Закрученный и сам по себе забавный сюжет, по сути, никакой смысловой нагрузки не несет.Участковый врач ([b]Сергей Четвертков[/b], он же и соавтор сценария) оказывается случайным убийцей – толкает пьяного агрессивного Васю, дабы угомонить слегка, а тот валится замертво. Сожительница Васи, домработница в недостроенном доме нового русского (точнее – нового украинца, фильм-то снят на Украине, где все и происходит) Вера ([b]Наталья Бузько[/b], звезда комик-группы «Маски-шоу») ни за что не хочет идти в милицию и, пристав к доктору как банный лист, вовлекает его в долгое приключение с трупом в большой хозяйственной сумке. Правда, большую часть своих похождений с трупом Вера проделывает в компании со сбежавшим из психбольницы юным дебилом Мишей ([b]Филипп Панов[/b]), безоговорочно поверившим, что в сумке – труп любимой Вериной собаки, которую следует похоронить подальше от людских глаз.Труп, назойливым лейтмотивом катающийся по фильму в сумке, сам по себе не привносит ни тягостного ощущения, ни чернушного оттенка. Весь эмоциональный тон картины с самого начала дает уверенность в исключительной нереальности происходящего, которая парадоксальным образом зиждется на исключительной же реальности. Все похоже на сон – страшный, но веселый. Страшный – потому что слишком много кругом трупов, опасностей, преследующих героиню эксгибиционистов, сумасшедших, толпами гуляющих по городу. Веселый – потому что это сон на грани пробуждения, сейчас откроешь глаза – и никакого тебе трупа. Все словно понарошку. Так и происходит: Вася чудесным образом оживает в сумке, брошенной в камеру хранения в аэропорту; еще один персонаж, потенциальный труп в багажнике невообразимого белого лимузина, одетый в нацистскую форму, которого богатое «лицо кавказской национальности» Жан ([b]Жан Даниэль[/b]) со своим телохранителем никак не решатся прикончить, избавляет их от мук и так же благополучно, без посторонней помощи, отдает богу душу. Вероятно, судьба его вполне заслуженна – ведь он так измывался над Жаном, когда они в незапамятные времена вместе работали в школе.Многократно повторяющиеся, как на заезженной пластинке, фразы и фразочки по большей части абсолютно бессмысленные – один из основных муратовских ходов. «Плохих людей убивать можно, деревья – нельзя! Плохих людей убивать можно, деревья – нельзя!» – до изнеможения кричит Вера Мише, ломающему деревце. «Мертвым быть хуже, чем живым, а живым быть лучше», – и на протяжении двух минут звучит и звучит этот постулат, закольцовывая ситуацию, придавая ей еще большую фарсовость, абсурдность и умышленно провинциальную театральность. Вся наша жизнь, – это жизнь на провинции жизни, на ее периферии, на ее грани с театром. И все мы, главные герои этой странной, убогой и интересной жизни – люди абсолютно второстепенные. И переживания наши – второстепенные, потому что, наверное, где-то есть и главные люди с их главными переживаниями. Они не задаются идиотскими вопросами – вроде того, насколько быть мертвым хуже, чем живым, и не обременяют себя идиотскими проблемами – вроде того, чтобы грохнуть физкультурника за слишком удобный график работы. Они не катают тяжелые сумки с трупом, то и дело натыкаясь на молчаливого эксгибициониста, не берут себе в напарники дебила и не целуются взасос с влюбленными в них обезьянами (ах, до чего же эротичен этот обезьяний поцелуй, который животное дарит своему бывшему хозяину, а уж как хозяин отвечает на него – крупным планом, долго, подробно, используя все возможности своего языка! У-уф!).А других людей – НЕстранных – в фильме нет. То ли их нет вообще, то ли не попали они в фильм в силу своей невторостепенности.

Подкасты