Главное
Карта городских событий
Смотреть карту

Евгений Евтушенко: Патриотизм нельзя приватизировать

Развлечения
Евгений Евтушенко: Патриотизм нельзя приватизировать

[i]О моем собеседнике написано не меньше, чем написал он сам: десятка полтора томов. Лучше и точнее всех сказал о нем Булат Окуджава: «Евтушенко – это целая эпоха».[/i][b]– Евгений Александрович, недавно вы вернулись из Италии, где получили престижную литературную премию. Не могли бы рассказать нашим читателям о ней подробнее?[/b]– Премия «Гринцане Коур» – одна из самых почетных национальных премий Италии. Она названа по имени старинного замка Гринцане под Турином – первой итальянской столицей, а граф Бенсо Коур был первым премьер-министром Италии, ставшей единым государством. В жюри премии входят крупнейшие европейские писатели.В последние годы одна из самых читаемых итальянских газет «Реппублика» несколько раз публиковала мои стихи, а перед самой премией в ней увидел свет мой триптих на вечно современную тему: Ромео и Джульетта. Речь идет о моей давней любви во время холодной войны к американской девушке, что не поощрялось ни в СССР, ни в США. Эти страны были тогда похожи на атомных Монтекки и Капулетти...[b]– В российских и русскоязычных американских газетах прошли большие подборки ваших новых стихотворений. Можно ли говорить о своеобразной Болдинской осени поэта Евгения Евтушенко? Где и когда выйдет ваша новая книга стихов?[/b]– Скорее, это Болдинская зима... Вот-вот в московском издательстве «ЭКСМО» выйдет моя в своем роде уникальная книга «Памятники не эмигрируют». С моей точки зрения, эмиграция – явление не географическое, а психологическое. Многие люди, родившиеся в СССР и позднее по тем или иным причинам уехавшие за границу, вовсе не эмигранты, хотя их так называют, потому что душой болеют за Россию. Среди таких людей бывших соотечественников не бывает. А вот те депутаты Госдумы, кто написал позорное обращение в прокуратуру с требованием запретить еврейские организации и не понял, что отмена льгот на проезд может оскорбить людей, еле-еле сводящих концы с концами из-за нищенских пенсий, – эти люди настолько оторвались от своего народа и его нужд, что давным-давно стали внутренними эмигрантами.Но вернемся к новой книге. Она уникальна еще и тем, что, несмотря на большой объем, представляет собой книгу стихов двадцать первого века. В ней и большой любовный цикл, который – не боюсь этого предсказания – будет звучать как откровение для читателей. И, как всегда, резкие, нелицеприятные гражданские стихи.[b]– Вы продолжаете работу над «Антологией русской поэзии»? Дело это, видимо, очень трудоемкое. Кто-нибудь вам помогает?[/b]– В работе над антологией «Десять веков русской поэзии», в которой будут три тома примерно по тысяче страниц в каждом, бесценную помощь мне оказывает литературовед Владимир Радзишевский. Он предостерегает меня от фактических ошибок и находит в истории то, до чего я сам, быть может, и не докопался бы.[b]– Вы по-прежнему преподаете в американском университете Талсы? Что читаете?[/b]– Я сам себе придумываю курсы. Большим успехом пользовался курс «Рецепты доктора Живаго» – о жизни и поэзии Пастернака. Но самый большой успех, пожалуй, выпал на долю сдвоенного курса «Ахматова – Цветаева». Несмотря на то, что их стихи в переводе звучат значительно хуже, чем в оригинале, тем не менее американцев покоряет сила их духа и страсть в любви. Более сдержанная у Ахматовой и безудержная – у Цветаевой.Читал я курсы по Пушкину, Ильфу и Петрову, по Булату Окуджаве, XIX и XX векам русской поэзии, по поэзии эмиграции. Огромное впечатление на молодых американцев производит «Облако в штанах» Маяковского, «Двенадцать» Блока.Текущий весенний литературный семестр я полностью посвятил обожаемому мной французскому писателю русского происхождения Ромену Гари, чья жизнь достойна по крайней мере художественного фильма.[b]– Кстати, о фильмах… Кино остается в сфере ваших интересов?[/b]– Конечно. Я преподаю и европейское, и русское кино. «Ставлю» вкус к настоящему кино такими фильмами, как «Похитители велосипедов», «Летят журавли», «Ночи Кабирии». Недавно был потрясен фильмом «Отель «Руанда» и обязал своих студентов его посмотреть. Ну и самому еще хочется поставить хотя бы два-три фильма...Литературных и киношных замыслов у меня лет на двадцать. Если бы Господь дал эти годы, только, конечно, вместе со здоровьем, я бы его не подвел, многое бы еще сделал…[b]– Вы профессорствуете в Америке больше 15 лет, правильно? То есть американскую пенсию заработали?[/b]– Вы ошиблись на два года – 13-й год пошел. Хотите – верьте, хотите – нет, но я сам не знаю, заработал ли американскую пенсию. А если заработал, то не знаю – сколько.[b]– Но российская-то пенсия у вас есть?[/b]– Я как-то не представляю себя на пенсии. В России я получаю две тысячи восемьсот рублей в месяц. Это примерно сто долларов.[b]– Евгений Александрович, ваша жена Маша – врач по профессии. Она работает?[/b]– Жена работает... учителем русского языка в талсанской школе, хотя по образованию она действительно врач, притом высокой квалификации. Но для того чтобы работать по первой профессии, необходимо было пересдать давным-давно сданные экзамены, заново пройти ординатуру – лет десять на это ушло бы... А учитель она замечательный, и стала жертвой своих способностей: у нее сто с лишним учеников! Дома я ее почти не вижу. Она встает в 5.30 утра, домой иногда приходит в девять вечера, да еще груженная тетрадями, которые нужно проверять и ставить отметки. А школа – машина государственная, платят за изматывающую работу довольно мало. Учителя почему-то на всем белом свете живут внатяг. Но она – не иждивенка и, к сожалению, не модница – у нее просто-напросто нет времени на магазины. В Италии, куда она все-таки вырвалась на несколько дней вместе со мной, я чуть не силой заставил ее купить несколько пар туфель. На нашем с женой иждивении двое наших детей: Митя, 15 лет, и Женя – 16.[b]– Они ходят в американскую школу? Им это нравится?[/b]– Да, они учатся в той же школе, где преподает Маша. Старший, Женя, даже ассистирует ей на уроках русского языка. Конечно, оба сына говорят по-русски без акцента, а вот читать ленятся. Женя блестяще декламировал монолог Бориса Годунова по-английски в нашем посольстве в Вашингтоне, а я – по-русски. Он и по-русски читал мои стихи в Москве, в Политехническом.[b]– Евгений Александрович, не приходилось ли вам слышать упреки в том, что вы, знаменитый русский поэт, живете вне родины?[/b]– Повторяю: вне родины живут те, у кого она не живет в душе. Я к ним не отношусь. В России нет ни одного поэта, который, как я, откликнулся бы гражданскими стихами на все болевые события в ней в течение последнего полувека… Я выступал плечом к плечу с академиком Сахаровым во время перестройки, находился на баррикадах около нашего Белого дома, читал стихи двухсоттысячной аудитории с его балкона. В знак протеста против развязанной войны в Чечне я отказался принять из рук Ельцина орден, написал реквием по красному флагу, воспел безымянного опального священника, пристреленного в 1993 году с двух сторон, когда он пытался иконой и белым рушником остановить русских, стреляющих в русских... А совсем недавно написал стихи о подлодке «Курск» и о Беслане… Как же это я живу вне родины?[b]– Вашу строчку «Поэт в России больше, чем поэт» переиначивают на все лады, вкладывая в эти «ремейки» разные смыслы. Но суть одна: поэзия в России, мол, кончилась. Как вы оцениваете состояние современной российской поэзии?[/b]– Народ тоскует по новой молодой поэзии, необходима новая плеяда – такого же калибра, как поэты-шестидесятники. Пока такой плеяды молодых поэтов, мне кажется, нет. А в прозе мне больше нравятся писатели-женщины: Улицкая, Славникова, Щербакова...[b]– Приближается 60-летие Победы. В России поговаривают о реабилитации Сталина.[/b]– Надеюсь, у наших сегодняшних руководителей хватит политического благоразумия не делать этого.[b]– Что вы думаете о нынешних писательских объединениях в России? В одной Москве сегодня, кажется, три или четыре союза писателей...[/b]– Все нынешние союзы изжили сами себя, потому что предельно политизированы и пишут бесконечные кляузы «наверх», друг на друга, пытаясь приватизировать патриотизм и объявить антипатриотами соперников. Власть пользуется этим и брезгливо от них дистанцируется, маскируя равнодушие к делам литературы нейтральностью, объективностью. В то же время затрачивается огромное количество денег на искусственное создание положительного имиджа России. А ведь все лучшее в имидже России создано благодаря ее великой литературе! А у нас сейчас практически не существует развернутой федеральной поддержки отечественной литературы.[b]– Изменения возможны?[/b]– Созрела необходимость создания общего Союза писателей России, который защищал бы наши профессиональные права и интересы, проводил бы обсуждения книг в творческой среде, раскручивал бы талантливые произведения, устраивал всероссийские и международные симпозиумы и фестивали литературы, имел бы свое издательство и свою газету, свое зарезервированное время на главных каналах телевидения. В устав этой организации должно быть внесено жесткое безоговорочное условие: любой писатель, занимающийся политическими интригами внутри организации, подлежит немедленному удалению из ее состава.[b]– Ну и в заключение нашей беседы, Евгений Александрович, несколько слов о вечере 14 мая в Большом зале консерватории.[/b]– На этом вечере я буду выступать вместе с Камерным хором под руководством Владимира Минина. Это будет концерт поэзии и музыки. Сюрпризы обещаю.

Подкасты