Главное
Карта городских событий
Смотреть карту
Сторис
Легендарный «Москвич» вернулся

Легендарный «Москвич» вернулся

Какие города играли роль Москвы

Какие города играли роль Москвы

Кого нельзя сократить?

Кого нельзя сократить?

Звезды, которые стали блондинками

Звезды, которые стали блондинками

Отцовство в зрелом возрасте

Отцовство в зрелом возрасте

Судьбы детей-вундеркиндов

Судьбы детей-вундеркиндов

Пары, которые быстро развелись

Пары, которые быстро развелись

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Где в мире заблокированы соцсети

Где в мире заблокированы соцсети

Как защитить машину от угона

Как защитить машину от угона

Мы такого не видали никогда

Развлечения
Мы такого не видали никогда

[b]Открылся концерт гимном Москвы Дунаевского, а потом звучали и «Темная ночь» Богословского, и «В лесу прифронтовом» Блантера… Необычно! Все же великая оперная певица.[/b]«На крылечке твоем» и «Одинокая гармонь», «Все стало вокруг голубым и зеленым» и «Колыбельная» из «Цирка» – переполненный зал каждый раз кричал «браво!», дарил цветы и ждал следующего подарка.Немного давал передохнуть артистке аккомпанировавший ей Оркестр русских народных инструментов. Для него выступление с такой звездой стало бенефисом. Правда, дирижер Николай Некрасов, видимо, от большого вдохновения Марш Свиридова превратил в скачки, а Чардаш Монти – в галоп. Зато балалаечник Андрей Сандалов виртуозно солировал в фантазии на тему песни «Гляжу в озера синие» (в армии, наверное, не служил, а примерно учился!).Дальше случилась маленькая неразбериха: готовясь исполнить цыганский цикл Блантера на стихи Сельвинского, певица с дирижером совершенно перепутали многочисленные листочки нот и долго укладывали их на пюпитре Елены Васильевны в нужном порядке, пытаясь найти начало одной песни и конец другой.В стилизованной цыганщине с ресторанным шлягером «Конизвери» Елена Васильевна «отвязалась» совсем. Даром что вид настоящей европейской оперной примадонны: туго затянутый стан, роскошная пышная прическа, голливудская улыбка. Но голос заносил ее уже в какие-то иные, не совсем даже и приличествующие ее царской осанке жанровые дали.Она чуть притормозила его в «Ой, цветет калина», «Колыбельной Светланы», артистически хорошо сыграла «Нежность» Пахмутовой – показалось, что тихие вещи ей в этот вечер давались лучше. А кое-где в особо лирических местах она даже как-то стыдливо теребила платье – будто оно ситцевое, а не из дорогого шифона. Пожимала плечиками, по-девичьи вздыхала.И, скажем так, парадоксально советским образом выглядели бриллианты на руках артистки, щедрым тембром поющей «Шумит, шумит высокая пшеница, и ей конца и края не видать» или «Марш высотников», не заявленный в программке. Бравое «А мы монтажники-высотники!» не вполне вязалось и с узкой ножкой в изящной черной лодочке на тонком каблуке. Но публика завелась неслыханным аттракционом. И как было показать залу, что всё, концерт окончен? А просто выйти на сцену с любимой маленькой собачкой под мышкой. То-то, наверное, перепугался пудель Кармен, в миру Манюня, созерцая набежавшую перед сценой толпу! Но, как поется в частушке тех времен, ведь и «мы такого не видали никогда».

Подкасты