Главное
Карта городских событий
Смотреть карту
Сторис
Легендарный «Москвич» вернулся

Легендарный «Москвич» вернулся

Какие города играли роль Москвы

Какие города играли роль Москвы

Кого нельзя сократить?

Кого нельзя сократить?

Звезды, которые стали блондинками

Звезды, которые стали блондинками

Отцовство в зрелом возрасте

Отцовство в зрелом возрасте

Судьбы детей-вундеркиндов

Судьбы детей-вундеркиндов

Пары, которые быстро развелись

Пары, которые быстро развелись

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Как рок-н-ролл пришёл в СССР?

Где в мире заблокированы соцсети

Где в мире заблокированы соцсети

Как защитить машину от угона

Как защитить машину от угона

МОИ ГЕРОИ НАБЛЮДАЮТ ЗА МНОЙ

Развлечения
МОИ ГЕРОИ НАБЛЮДАЮТ ЗА МНОЙ

[i]Кто-то назвал Светлану Дружинину последним романтиком российского кино. Вряд ли это точное определение, но после Дружининой нашу российскую историю так, как сделала это она в «Гардемаринах», не романтизировал, пожалуй, никто. Тогда Светлана Сергеевна влюбилась в XVIII век и в знак этой любви ныне затеяла огромный, почти что немыслимый при нынешнем безденежье российского кино проект – 25-серийный исторический фильм «Тайны дворцовых переворотов». До того как стать режиссером, Дружинина побывала и балериной (училась в одном классе с Марисом Лиепой и Натальей Касаткиной), и актрисой (особенно прославилась ролями в фильмах «Дело было в Пенькове» и «Девчата»), и писателем. Была первой (!) ведущей, на пару с Михаилом Державиным, КВН. [/i][b]— Светлана Сергеевна, как получилось, что вы решительно меняли профессию за профессией? [/b]— Не могу сказать, что это было совсем уж умышленно. Все переходы были скорее продиктованы некими внешними причинами. Что касается профессии балерины, то она уже была у меня в руках, оставалось только защитить диплом. И вдруг — травма.Потом была актрисой.[b]— Причем удачливой. И вдруг все бросили и ушли в режиссуру.[/b]— Профессия артиста очень зависимая, я бы даже сказала — оскорбительная. Звездам в этом смысле проще. Но чтобы достичь по-настоящему звездного часа, порой через такое надо пройти! Я не захотела. Интриговать я не умею, подлостями не занималась.[b]— Вы хотите сказать, что режиссеру не надо интриговать, работать локтями? [/b]— Наверное, иногда и надо. Просто я никогда этого не делала. К тому же я сразу оказалась в несколько иной ситуации, чем многие мои коллеги по режиссуре. Я взялась за самый заброшенный тогда участок нашего кино — за музыкальные фильмы.Многие мужчины, которые брались за музыкальное кино, поначалу думали, что это так просто, весело, красиво — все поют, танцуют, ножки задирают. А потом выскакивали, как из кипящего котла. Можно по пальцам пересчитать, кто у нас этим занимался, — Квинихидзе, Нечаев, Юнгвальд-Хилькевич, Титов. Все. А на «Мосфильме» – только я.[b]— Все-таки в советские времена женщине-режиссеру пробиться было непросто. Характер у вас, судя по всему, боевой.[/b]— Самое сложное было пробиться в штат «Мосфильма». Никого не принимали. Тогдашний директор студии Сурин взял своего сына, режиссера Сашу Сурина. И таким образом штат закрыл. А в то время Юлия Солнцева, вдова Довженко, снимала ленту «Золотые ворота» и пригласила меня к себе вторым режиссером. Она тогда первая сказала: «Настаивайте, чтобы вас взяли в штат. Иначе будет очень трудно».[b]— В числе ваших профессий мы упомянули писательскую. У вас был удачный прозаический опыт, и даже строгий Шкловский тепло отозвался о вашем дебюте.[/b]— Действительно, писала. У меня даже была премия за лучший рассказ года. Он назывался «В Грузии все голубое».[b]— Сейчас грузины наверняка обиделись бы за такое название.[/b]– Ой, правда! Но тогда кто об этом думал? [b]— С чего у вас началось увлечение историей? [/b]— Не знаю, называть ли это увлечением. Историю я обожаю. Я обожаю музеи, когда там, кроме меня, никого нет. Слава богу, нам разрешают снимать в музеях — в Кусково, в Петергофе. В основном это происходит белыми ночами. Расходятся посетители, вокруг тишина, и на аллеях появляются Долгорукий, Остерман, Петр II с молодой женой.[b]— Я смотрю, у вас на столе и Сергей Соловьев, и беллетристика. Вам для работы ближе все-таки серьезные исследования? [/b]— Ну конечно. Я просто мистически бережно отношусь к материалу и к тем людям, о которых снимаю. Мне даже иногда кажется, что эти люди видят все, что я делаю, что они наблюдают за мной. Мы пишем сценарий «Тайн дворцовых переворотов» совместно с Павлом Финном. Он в основном тянет историческую канву, а я как женщина все воспринимаю эмоционально. Я люблю своих героев, проживаю с ними всю их жизнь и стараюсь чисто по-женски вдохнуть в них характер, человеческое естество.[b]— И на какой же стадии сейчас ваш проект? [/b]— Сейчас мы готовим перезапись четвертого фильма — «Падение Голиафа», то есть падение Меншикова.[b]— Вы, смотрю, сами сидите в студии звукозаписи, сами занимаетесь монтажом...[/b]— Это неправильно, конечно. Никита Михалков, например, сам не монтирует, отдает другим людям. А я вот все сама делаю.[b]— А кто снимается в «Тайнах...»? [/b]— Замечательные актеры! У нас получается такая полифоническая композиция. В первых сериях они появляются крупными планами, говорят по одной-две фразы, потом партия разрастается, каждый выходит на авансцену, «поет» свою арию, затем уходит и опять сливается с хором. Меншикова блестяще играет Сергей Шакуров. Кстати, Александр Данилыч оставил кучу денег за рубежом, они же с Петром играли на бирже и проводили потрясающие операции. Когда Анна Иоанновна об этом узнала, она попросила детей Меншикова вернуться, и тем самым Россия получила огромные средства. Вообще Меншиков — фигура загадочная, а то, что нам поведал Алексей Толстой (начитавшись Мережковского), — вымысел. Не был он никаким пирожником.[b]— Давайте немного отойдем от истории. Скажите, вас никогда не пытались втянуть в свои ряды феминистки? [/b]— Еще как пытались. Но у них ничего не получилось. Чтобы быть феминисткой, очевидно, надо иметь мужской характер. А у меня характер абсолютно бабский. Я женщина до мозга костей. Я люблю мужчин, они мне нравятся — а как иначе? [b]— Мужчин-то любите, а с одним мужем живете неприлично даже сказать сколько лет. И муж ваш, оператор Анатолий Мукасей, — куда какой интересный мужчина.[/b]— Бабы всегда его обожали. И он их тоже. Он обаятельный, кокетливый, великолепно снимал женщин. Но мы всю жизнь очень доверяем друг другу. Пококетничать — ради бога. Если мой муж не нравится другим женщинам, странно — почему он нравится мне? Ну приходилось ревновать. А как без этого? Но все равно каждый из нас всегда знал какую-то черту. Масса случаев было, когда то ему про меня, то мне про него что-нибудь рассказывали. Я всегда к этому спокойно относилась.Однажды, например, разнесся слух, что у меня роман. Тут же подсуетились друзья — давай, мол, мы морду набьем тому, кто этот слух пустил. Я сказала: «Не надо. Представляете, если про меня, пятидесятилетнюю бабу на костылях (а у меня тогда нога была сломана) и с огромным инфильтратом на ягодице из-за уколов, говорят, что я могу уложить в койку молодого красавца, — это ж какой комплимент для меня!» [b]— И все-таки согласно расхожему мнению о феминистках вы должны отвечать трем требованиям: курить, как паровоз, лихо водить машину и держать мужа под каблуком.[/b]— Курила я много лет. Причем начала еще по молодости, чтобы похудеть. Потом это вошло в привычку. Но 13 мая 1996 года я в одночасье бросила курить. Была очень трудная сцена на «Гардемаринах» — драка восемнадцати мужиков. Представляете, что такое 13 мая — сразу после сплошных майских праздников, все с похмелья, соображают плохо. Я сказала: «Если вы сыграете эту сцену, я тут же, у вас на глазах, бросаю курить». И все.[b]— Зато машину водите? [/b]— Увы! Есть права, добытые честным образом, не купленные. И я водила. Но муж как-то сказал: «Если хочешь, чтобы я прожил подольше, бросай водить. Ты бы только видела себя со стороны — ты беседуешь со всеми соседними водителями, с кем-то ссоришься, кому-то даешь советы, кого-то хвалишь. И никакой дороги для тебя не существует».[b]— Ваш сын, Михаил Мукасей, как и муж, тоже пошел по операторской стезе.[/b]– Он очень талантливый человек. И, по-моему, ему уже тесно в этих рамках. Ведь оператор — тоже достаточно зависимая профессия. Он сам чувствует, что уже перерос операторство. Я его периодически провоцирую — может, мол, тебе у меня поработать. Но на моих картинах уже работает старший Мукасей, а они оба лидеры по натуре. Как два «шефа» могут поделить площадку?

Подкасты