[i]Мой собеседник, бывший уже сотрудник милиции, долгое время занимал высокий пост в одном из УВД столицы. Засидевшись как-то с ним в кафе, мы разговорились...[/i][b]— Как вы относитесь к слову «мент»? [/b]— Прозаичность работы превосходит романтику, с которой я, например, пришел в «органы» 30 лет назад. Сейчас сюда уже идут не искатели романтики, а в основном те, кто не пристроился. Служа в милиции, редкому сотруднику удается избежать деградации, сохранив благородство души — система ломает.Отсюда и справедливо прилепленное прозвище «мент», к тому же с припиской «поганый», отсюда и такое отношение многих к нам — издевательско-наплевательское, с элементом подозрительности и недоверия.[b]— Почему, как вы считаете? [/b]— Причина мне видится в том, что в последнее время произошел как бы передел сфер влияния между бандитами и ментами по принципу: это твое — а наше не трогай. Такие вот «дружба» и «взаимопонимание».[b]— Я слышал, есть такое понятие, как «красная крыша»… [/b]— Да, эта «крыша» состоит из сотрудников ФСБ и МВД, которые предлагают свою охрану частным фирмам и этим кормятся. Все вопросы решают так: столкнулись две «крыши» — чья перевесила, та и права.[b]— Только не говорите, что виной этому маленькая зарплата… [/b]— Это банально, но так. Зарплата действительно не достойна той работы, которая выполняется милицией. Отсюда и коррупция, и связь с криминалом, контакты с мафией. К слову, в переводе с итальянского «мафия» означает «моя семья».[b]— А что же означает «милиция»? [/b]— Милиция (от латинского «militia» — войско) — добровольная организация. Тогда как «полиция» связана с государством, городом (от слова «полис»). Получается, мы до сих пор являемся добровольцами, мы не профессионалы. Пожалуй, даже лохи. В отличие от действительно профессиональных полицейских.[b]— Но в последние годы у вас появились иномарки, компьютеры… [/b]— Да, появились. Но, например, 8-цилиндровый «Форд» потребляет безумно много горючего, и это при том, что у нас вечная нехватка бензина. А компьютер — чаще всего используется как пишущая машинка, чтобы отчеты выглядели цивильно. Используется он, разумеется, и для создания определенных баз данных и прочих систем. К слову, информация о людях, машинах, находящаяся в этих самых базах данных, может быть доступна любому. Закрытые учеты (ЗИЦ, ЦАП) на самом деле не закрыты вовсе. Даже если и будет предпринята попытка закрыть эту информацию для посторонних, все равно проникновение будет — через тех же сотрудников. У милиции нет средств на лишнюю ставку опера в отделе. Где уж тут увеличить число проверяющих — абсурд! [b]— В то же время на брифингах ваши начальники всегда докладывают об успехах милиции. Это что, тоже абсурд? [/b]— Это просто смешно. В стране экономический кризис, а мы докладываем об успехах. Да не может этого быть. А всякие успешные операции (да, они бывают) — это, что называется, «бьем по хвостам». Возьмите хотя бы борьбу с наркотиками. Если что-то и «сдается», то только по-мелкому, по-крупному — редко. А ведь это — огромная угроза российскому государству! Молодежь все больше употребляет наркотики, даже водку — традиционный русский напиток — перестали пить. А с наркоты уже не спрыгнешь никогда.[b]— Но какие-то преступления все-таки раскрываются… [/b]— Я вам расскажу, как на самом деле происходит раскрытие преступлений. Дают план всем службам (даже экологической милиции) — раскрывать за такой-то срок столько-то преступлений, хотя изначально той же экологической службе предстояло раскрывать лишь административные правонарушения, касающиеся загрязнения окружающей среды и т. п. План выполняют следующим образом. Допустим, совершено какое-нибудь тяжкое преступление, например, убийство.Но его можно перекрыть, точнее, закрыть двумя другими, скажем, особо злостными «хулиганками». Таким образом, борьба идет не за раскрытие преступлений, а за перекрытие. А порой факты высасываются из пальца. Скажем, в камеру подают чай (водку), чтобы тот, кто в данный момент там находится, взял на себя еще парочку преступлений. Какая разница — одна квартирная кража или три? Зато милиция выполняет план.[b]— Этот план увеличивается? [/b]— А как же! Допустим, за год раскрыто 1000 преступлений, на следующий год планка повышается до 3000, на другой — до 3500.[b]— И этот план тоже выполняется? [/b]— Весь вопрос как. Что такое 3500 административных правонарушений? Среди них лишь 1/3 действительных преступлений (появление в общественном месте в нетрезвом виде, нарушение правил торговли и т. д.). А вот взять, к примеру, спальные районы, где реже совершаются правонарушения: приехали люди, переночевали и поехали на работу. Ну негде взять там преступников! А план распространяется на все районы. Нет задержанных — значит вы не работаете.[b]— А премиальные существуют? [/b]— Те, кого посылают на охрану порядка во время массовых мероприятий, как-то: футболы, концерты — наивно полагают, что будут премированы. А им ничего не заплатят. Просто отрывают со всех служб — и все. В то время как в Штатах полицейских никогда не пошлют на футбольные матчи. Там полицейский — это элита, здесь же тебя так задергают, что начинаешь хамить, становишься по-настоящему поганым ментом.[b]— То есть вы хотите сказать, что нет нормальных условий для нормальной работы? [/b]— Именно. Потому милиционер и деградирует. Тот, кто попадает в эту систему, вынужден быть таким: чем ты наглее, чем больше занимаешься «липой», грязью, тем быстрее ты «растешь». Не дай бог выступить против — увольнение как минимум. Бывают, правда, ребята, которые работают не поднимая головы. Но, как правило, нормальный человек через некоторое время все равно деградирует, хотя бы вследствие общения с пьяными — специфика работы! Перестаешь нормально разговаривать. Если встречаешь человека с запашком, то все – он уже для тебя — не человек, и с ним ты даже разговаривать не будешь. Ибо в основе лежит карательная функция. Почему? Потому что вышестоящие начальники заставили быть собаками. В этом вижу и политическую подоплеку, что коммунисты, что демократы — все нацелены на то, чтобы покарать, а не воспитывать! По большому счету, у сотрудника милиции и прав-то мало, и возможностей никаких. Вот делают зачем-то из солдата милиционера, одевают его в милицейскую форму… и что он может? Без оружия и сил. Это пацан 18— 19-летний, у которого спица вместо шеи. Самое большее, на что он способен, — подобрать пьяницу и… отобрать бутылку, чтоб потом распить ее в части.[b]— Или проверить документы у «лиц кавказской национальности».[/b]— Сегодня Москва заполнена украино-грузино-азербайджанцами… Южан московские морозы, как видно, не страшат. Более того, не мешают вести здесь свой бизнес — нередко криминальный. Они свободно приезжают в Москву и делают гостевую регистрацию. Эта регистрация предполагает, что человек приехал в гости, на отдых. Но он-то приезжает не для этого! [b]— А что делать? Московскую власть и без того обвиняют в том, что, заботясь о паспортном режиме, она нарушает права человека… [/b]— Что касается пресловутого паспортного режима, он был введен, я думаю, справедливо. Другое дело, как он используется многими сотрудниками милиции, некоторые просто подзарабатывают на этом. Но ведь кто дает «на лапу»? Тот, кто нарушил, у кого действительно не в порядке с документами. А милиция берет — жить-то надо. Проследить за этим невозможно.[b]— Я иду по улице, документов у меня нет. Меня могут задержать? [/b]— Вообще-то, для этого должно быть веское основание. Если вы ничего не нарушили, вы можете просто сказать: «Нет, ребята, я тороплюсь». Без причин вас не вправе доставить куда-либо, даже если вы, москвич, идете без документов. Правда, когда вы один, трудно доказать свою правоту, когда двое — проще. Лучше всегда иметь свидетеля.